Белая ведьма прокаженного короля

24

— Мы женаты.

Слова повисли в воздухе — короткие, твёрдые.

И в этот миг что-то в Балдуине сломалось.

Терпение, которое он носил как доспех. Холодная выдержка, ставшая частью его власти. За годы правления он почти не позволял себе гнева. Его помнили спокойным даже тогда, когда другие теряли голову.

Но сейчас — это был уже не король на троне.

Это был мужчина, которого предали.

Он шагнул вперёд так резко, что советники невольно отступили.

— Ты в своём уме? — голос сорвался с привычной ровности.

Он схватил Рене за ворот и встряхнул — не как правитель подданного, а как друг, который не верит услышанному.

— Кто дал тебе право жениться на ней?

Рене не сопротивлялся. Только смотрел прямо.

— Я даже молчу о том, что она была моей невестой, — продолжил Балдуин, уже не скрывая ярости. — Она принцесса Византии. Ты понимаешь, какая пропасть между вами? Какие последствия?

Он отпустил его резко, словно прикосновение обжигало.

— Я знал, что ты честолюбив. Но чтобы настолько? Позариться на девушку, которая доверилась тебе? Использовать её чувства ради своих амбиций?

Мария вздрогнула.

— Это не…

— Молчать! — резко бросил король, не отрывая взгляда от Рене. — Ты чем думал? Что я закрою глаза? Что император Константинополя примет это как случайность?

В зале было так тихо, что слышно было дыхание стражников.

Рене сделал шаг вперёд.

— Это не было политикой.

Балдуин усмехнулся — горько.

— Конечно. И я должен в это поверить?

— Я люблю её.

Эти слова прозвучали иначе. Без вызова. Без бравады.

Балдуин замолчал на секунду.

— Любишь? — повторил он тихо, но в голосе по-прежнему звучал гнев. — Ты осознаёшь, что ты сделал? Ты поставил под удар союз, который держался годами. Ты унизил меня перед Византией. Ты лишил её будущего, к которому она была предназначена.

Мария шагнула вперёд.

— Это был мой выбор.

— Твой выбор? — король повернулся к ней. — Ты понимаешь, что после этого император может объявить это оскорблением? Что он может потребовать объяснений? Или хуже?

Рене встал рядом с ней.

— Если её отец не примет этот брак, — сказал он твёрдо, — мы откажемся от титулов. От прав. Уйдём. Нам не нужна корона.

В зале прошёл шёпот.

Балдуин посмотрел на него так, будто видел впервые.

— Ты правда думаешь, что всё решается уходом в закат? — произнёс он медленно. — Что вы просто исчезнете, и мир перестанет помнить, кем она была?

Рене выдержал взгляд.

— Мне всё равно, что будет со мной. Но я не позволю ей стать частью сделки.

Мария подняла голову.

— Я не вещь, чтобы быть частью сделки.

Слова прозвучали чётко.

Балдуин закрыл глаза на мгновение.

Когда он снова посмотрел на них, гнев никуда не исчез — но в нём появилась усталость.

— Вы оба понимаете, — сказал он тихо, — что этим шагом вы не просто нарушили договор. Вы изменили расстановку сил.

Он отошёл на несколько шагов, будто пытаясь вернуть контроль.

— И в тот момент, когда к нашим стенам движется армия.

Это повисло как удар колокола.

Он снова повернулся к Рене.

— Если это любовь — ты выбрал самое опасное время, чтобы её доказать.

Рене не отвёл взгляда.

— У нас больше не было времени.

И в этих словах не было ни дерзости, ни оправдания.

Только правда.

Гнев не утих сразу. Но Балдуин умел возвращать себе лицо.

Он стоял молча, потом глубоко вдохнул и заговорил уже другим голосом — холодным, почти отстранённым:

— Принцесса, вы отправитесь в свои покои. До моего вердикта вы останетесь там. Вас не будут беспокоить.

Мария хотела возразить, но встретилась с его взглядом и поняла — сейчас не время.

Она лишь сказала:

— Я ни о чём не жалею.

И ушла под сопровождением стражи.

Двери закрылись.

В зале остались только они двое.

Балдуин подошёл к столу, опёрся руками о его край.

— Разговор не окончен, — произнёс он тихо.

Рене стоял прямо.

— Я слушаю.

Пауза.

— Объясни мне, — король поднял глаза, — как так получилось, что Саладин объявил нам войну без предупреждения? Без провокаций с моей стороны. Без официальных причин.

Он сделал шаг ближе.

— Ты не связан с этим?

Молчание длилось дольше, чем нужно.

— Иерусалим стоит на грани, — продолжил Балдуин. — Его войско уже в нескольких днях пути. Ты исчезаешь. Ты тайно женишься на византийской принцессе. И в это же время мирный договор рушится.

Он смотрел прямо в глаза.

— Это совпадение?

Рене впервые отвёл взгляд.

И этого оказалось достаточно.

— Так, — тихо произнёс король.

Рене выдохнул.

— Мы никогда не верили в этот мир.

— Мы?

— Я и Ги.

Имя прозвучало тяжело.

— Саладин не тот, с кем можно заключить вечный договор. Это была передышка. Он укреплялся. Мы тоже должны были.

Балдуин слушал, не перебивая.

— Мы действовали осторожно, — продолжил Рене. — Неофициально. Без флагов. Караваны… — он замолчал на секунду. — Некоторые караваны не доходили до места. Торговые пути стали менее безопасными. Несколько приграничных поселений… пострадали.

Тишина стала глухой.

— Ты нападал на караваны? — голос короля был почти шёпотом.

— Не я лично. Люди, которым мы доверяли.

— Без моего приказа.

— Да.

Балдуин медленно выпрямился.

— Ты разрушал мир, который я удерживал шесть лет.

— Я готовил почву для неизбежного.

— Неизбежного? — в голосе снова зазвучала сталь. — Ты решил за меня, что война неизбежна?

Рене выдержал взгляд.

— Она была вопросом времени. Мы хотели нанести удар первыми. Ослабить их. Заставить выйти на открытый конфликт, когда нам выгодно.

Горькая усмешка скользнула по его губам.