Белая ведьма прокаженного короля

29

Сафия

Когда Балдуин решил отправиться вместе с войском, я даже не обсуждала это с ним. Просто сказала, что поеду.

Он посмотрел на меня тогда долгим взглядом. Я сразу поняла: ему это не нравится. Не потому, что он сомневается во мне, а потому что понимает — война не место для женщины. Тем более для той, кто должна лечить его, следить за его состоянием и беречь силы.

Но он ничего не сказал.

И я тоже.

Мы оба понимали, что спорить бесполезно.

Я дала клятву лечить его. А лечить короля, который находится на поле боя, оставаясь в замке, невозможно.

Поэтому я ехала рядом с ним.

Честно говоря, я готовилась к худшему. К настоящей бойне. К раненым, к крови, к ночам без сна. Но всё сложилось иначе. Напряжение было, страх был, ожидание было — но самого столкновения не случилось. Вместо этого произошло то, чего я не ожидала вообще.

Мы поехали в гости.

К султану.

Иногда я ловила себя на мысли, что если бы не пыль дороги, запах кожи и оружия, я могла бы решить, что всё это какой-то странный сон. Крестоносцы и армия Саладина стояли друг против друга несколько дней назад, а теперь мы едем в Дамаск как гости.

Но на самом деле меня тревожило совсем другое.

Балдуин был рядом, и за него я почти не переживала. Я знала его состояние, знала предел его сил. Пока он держался — всё было под контролем.

Меня беспокоило то, что ждало впереди.

Моя семья.

Точнее… семья Сафии.

Иногда я всё ещё мысленно разделяла нас. Сафия — та девушка, чьё тело я заняла. И я — человек из совсем другого времени, из другой жизни.

И вот теперь я должна встретиться с её родителями.

С людьми, которые знали её с детства.

От одной мысли об этом становилось не по себе.

Я не знала их. Не знала, какими они были. Добрыми или холодными. Строгими или мягкими. Любили ли они свою дочь или просто выдали её когда-то в Иерусалим, чтобы она служила там лекарем.

Шесть лет.

Шесть лет от них не было ни одного письма.

Ни одного.

Иногда я пыталась объяснить это расстоянием. Политикой. Войнами. Но в глубине души понимала: если бы люди действительно ждали и любили свою дочь, они нашли бы способ написать.

Именно поэтому я не строила иллюзий.

Я не ждала тёплой встречи. Не ждала слёз радости. Не ждала объятий.

Я просто готовилась сыграть роль.

К тому же была ещё одна проблема.

Моя внешность.

Светлые волосы.

Голубые глаза.

В Европе это считалось обычным. Иногда даже красивым. Но здесь… на Востоке всё выглядело иначе. Здесь такие черты лица воспринимались настороженно. Иногда даже опасливо.

Я уже слышала шёпот за спиной.

Ведьма.

Странная.

Не такая, как все.

В Иерусалиме к этому давно привыкли. Там меня знали. Там видели, как я лечу людей, как работаю, как провожу ночи у постелей раненых. Там слухи постепенно утихли.

Но здесь… здесь всё начиналось заново.

Я не знала, как на меня посмотрят мои собственные родители.

Не знала, узнают ли они во мне свою дочь.

И самое странное — я даже не была уверена, хочу ли этого.

Служанка, молчаливая и быстрая, шла впереди, не оглядываясь. Узкие коридоры дворца тянулись один за другим — прохладные, выложенные камнем, с высокими арками и резными решётками на окнах. Сквозь них внутрь падал мягкий вечерний свет, окрашивая стены в золотисто-розовый цвет.

— Здесь, госпожа, — тихо сказала она наконец и остановилась у резной двери.

Дверь открылась почти сразу.

В комнате уже были люди.

Её отец сидел на низком диване, лениво перебирая чётки. Мать разговаривала со старшей дочерью, а рядом стояли два брата. Все тёмные — смуглая кожа, густые чёрные волосы, тёмные глаза. Семейство, в котором она всегда казалась чужой нотой.

Она остановилась на пороге.

Шесть лет.

Шесть долгих лет.

— Ты приехала, — сказал отец спокойно, будто она вернулась после прогулки по саду.

Ни удивления. Ни радости.

Он даже не встал.

Мать лишь коротко посмотрела на неё.

— Дорога была долгой?

— Да, — ответила она.

Сестра скользнула взглядом по её одежде, украшениям, лицу — внимательным, оценивающим взглядом.

— Ты изменилась.

Это было сказано без тепла.

Братья лишь кивнули.

Вот и всё.

Шесть лет ожиданий, тревог, слухов — и такая встреча.

Но она только слегка улыбнулась.

За эти годы она слишком многому научилась, чтобы позволить подобным вещам ранить себя.

Она уже не была той девочкой, которая уезжала отсюда.

Служанка вежливо кашлянула.

— Госпожу проводят в её комнаты.

Отец кивнул, словно речь шла о какой-то гостье.

— Конечно.

Её снова увели.

Чем дальше она шла по коридору, тем громче становился женский смех, звон посуды, тихие разговоры.

В одном из внутренних дворов дворца уже собирались женщины.

Когда она вошла, разговоры на мгновение стихли.

И она увидела её.

Сестру султана.

Женщина сидела почти в центре, на подушках, окружённая девушками и служанками. Высокая, стройная, с кожей тёплого медного оттенка. Длинные чёрные волосы были собраны тяжёлой косой, украшенной золотыми нитями. Глаза — тёмные, глубокие, внимательные.

Она действительно напоминала пантеру.

Спокойную, красивую, уверенную в собственной силе.

Несколько девушек тихо перешёптывались.

— Это она?

— Та самая?

— Та, что жила среди франков…

Служанка подвела её ближе.

— Госпожа прибыла сегодня.

Принцесса подняла взгляд.

И неожиданно улыбнулась.

Не холодно.

По-настоящему.