Белая ворона

Глава 7

На крыльце мы с Лукой распрощались, я поблагодарила его за предоставленную помощь, вернула ему его джинсовку и, когда он покинул мой двор, я скрылась за дверью дома, думая о том, сон это был или явь. Волосы уже почти высохли, однако одежда продолжала липнуть к телу, заставляя тело содрогаться от холодной влаги. «Нужно как можно скорее принять горячую ванну и укутаться в теплое одеяло»,- мысленно решила я, разуваясь и на цыпочках поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж в ванную комнату.

Заполняя ванну горячей водой, я сбросила с себя мокрую одежду и положила в корзину для белья. Взглянув в зеркало, я увидела на своих плечах едва заметные отметины желтоватого цвета. Проведя по ним ладонями, я ощутила прилив боли, зарождавшейся в районе груди. Вцепившись пальцами в плечи, и больно впившись в них ногтями, я опустила голову и зашлась рыданиями.

Хотелось исчезнуть, раствориться во времени, стать единым с неизвестным, лишь бы избавиться от этой боли, терзающей меня столь долгое время. Я не понимала, за что я заслужила такое отношение со стороны родителей, одноклассников. Не понимала, почему они калечат такого же живого человека, как они сами. Безумие – иначе никак назвать не могу. Люди не замечают, как становятся монстрами, теряя человеческий лик, меняя улыбку на звериный оскал, а теплоту в глазах на яростный блеск.

Откинув волосы назад, я глубоко вдохнула воздух и стерла с лица слезы, от которых в глазах щипало. Забравшись в ванну, я погрузилась с головой под воду и вслушивалась в приглушенный звук заполняющей ванну воды. Я совершенно не знала, ради чего живу, не знала, к чему стремиться. Я чувствовала себя потерянной в этом мире, совершенно одинокой.

Закрыв глаза, я увидела перед своим мысленным взором лицо Христа, то самое мученическое каменное выражение. «Он отдал жизнь за нас»,- столько раз я слышала это от дедушки, в храме. «Его любовь безгранична, и даже в самый ужасный период своей жизни на земле, когда люди предательски отправили Его на смерть, любовь Его не угасла. Даже тогда, когда его распяли на кресте, он молил Отца, дабы тот простил нас. Мы должны любить, Ника, помогать нуждающимся и одиноким, быть милосердными, а не сеять зерно зла в душах других людей. Что посеешь, то и пожнешь», -вспомнила я слова, которые говорил мне дедушка. В горле застрял комок боли и, не в силах больше задерживать дыхание, я вынырнула из воды и приняла сидячее положение.

В моей голове одна за другой сменялись картинки из прошлого: унижения, предательства, насилие, жестокость. Сколько в мире таких, как я? Сколько таких же нуждающихся в защите, любви и понимании? Я по себе знаю, каково это быть, униженной и оскорбленной, одинокой и заблудшей.

Вода капала с поржавевшего крана в ванну, вызывая слабые колебания воды. Я думала, много думала сейчас, как и в прошлом: что мне делать дальше? Закончить все или дать себе шанс жить? Вдруг все измениться? Но я так устала… Не хочу быть больше жертвой насилия отца, не хочу страданий, не хочу унижений и шантажа со стороны Билли и его компании, которая находит радость в унижении слабых.

Билли Брайан… что же тебе нужно от меня? Почему ты изменился? В какой момент ты стал таким жестоким? Мы же были друзьями. Когда-то давно. Вероятно, в прошлой жизни, которую он похоронил. Сменил нежность во взгляде на самодовольство. Кто же так сильно повлиял на тебя?
Слабость и усталость обволакивают меня крепкими объятиями, а мне неохота сопротивляться…

***

Этой ночью я ворочалась во сне, охваченная жаром. Казалось, я вовсе не спала, но, если бы не сон, снившийся мне, я бы, наверное, непременно так и решила. Мне снилось, что я падаю в пропасть, черную и безмолвную. Я кричала, молила о помощи, но я не могла услышать собственный голос. Тишина давила на мозг, пугала. Потом пространство, казавшееся бесконечным, сменилось водной пучиной. Холод был настолько ощутимым, что казался настоящим. Даже кислорода не хватало, как будто я действительно тонула в океане. Я пыталась выплыть, отчаянно гребла руками, но меня продолжало тянуть вниз и вниз. Тогда я сдалась. Но перед тем, как закрыть глаза, я увидела руку, тянувшуюся ко мне.

От страха я, распахнув глаза, села на постели, дрожа и часто дыша. Меня обдало холодным потом - дотронувшись до майки, я ощутила влагу и быстро стянула её с себя, отбрасывая в сторону кресла. Пришлось сменить всю спальную одежду, постельное бельё и тогда только снова засыпать. Однако я ещё долго уснуть не могла, преследуемая кошмаром.

Пятый день я нахожусь дома, кутаясь в теплый плед, попивая горячий чай с мёдом и выглядывая через окно на дорогу. Когда мама узнала о том, что я простыла, она была недовольна, рассержена; временами ворчала что-то о моей беспечности. Но, несмотря на это, беспокойство читалось в её глазах, а особенно я помню, на удивление, как она хлопотала надо мной, когда меня лихорадило.
Дальше все помню обрывками: помню вызванных врачей, чьи силуэты были расплывчаты, которые давали мне что-то выпить, смешение голосов, звучавшие где-то в уголках сознания, а потом я провалилась в беспамятство.

Когда же я пришла в себя, я почувствовала во всем теле слабость, настолько сильную, что, попробовав подняться на локтях, сразу повалилась обратно на подушки. Отчаянно вздохнув, я бесцельно бродила взглядом по потолку. Через час ко мне заглянула мать. Убедившись, что я пришла в сознание, она положила свою ладонь мне на голову и, что-то невнятное пробормотав, удалилась. Через пару минут она принесла мне блинчики, чашечку горячего чая и лекарства, которые я должна была выпить. Заметив еду, желудок подал сигнал, что необходимо поесть. Сколько же я пробыла в отключке? Меня очень беспокоил этот вопрос.

-Как долго я спала?- поинтересовалась я у матери в тот день.

Она, поставив поднос с едой на прикроватную тумбочку, тихо ответила:

-Почти сутки.