Белая ворона

Глава 10

Шагая по знакомым улицам, я держала под мышкой свернутый в рулон рисунок, подаренный Клариссой и смотрела, как с неба, кружась, падают снежинки. Руки совсем окоченели, да и ноги тоже, едва ли волоку их до дома. Я взглянула в черноту неба. Казалось, нет предела ей, однако за тучами скрывались мириады ярчайших звезд. Свет от фонарей освещал нам дорогу, но там, где мой дом, фонари совсем не горят. Но свет, горящий из кухни или гостиной, или любой другой комнаты в моем доме послужит своего рода маяком для нас. Но, как же Лука будет добираться обратно? Это заставило меня забеспокоиться. Как бы он не упал и не сломал себе что-нибудь по пути назад. Ведь я не раз, возвращаясь домой, спотыкалась, поскальзывалась на льду, а было, раза два, получала переломы. Дорога здесь местами неровная. Да и вообще, не безопасная, судя по опыту.

Еще меня страшно мучил один вопрос: что же произошло с сестрой Луки? Неужели произошла какая-то авария или трагедия, лишившая её способности ходить? Чтобы утолить свое любопытство и перестать терзаться вопросами, я решила спросить напрямую.

-Что произошло с Клариссой?

Лука перевел взгляд на меня и, немного поколебавшись, ответил:

-Чуть больше года назад её сбила машина. По иронии судьбы моя сестра, катавшаяся на велосипеде, попалась под колеса мужчине, гнавшему с такой скоростью, что можно было убить двенадцатилетнюю девочку, - лицо Луки помрачнело, говорить ему было трудно без ненависти и притаившейся злобы. – Он хотел успеть проскользнуть на красный, но не успел, потому проехал, когда уже горел зеленый свет светофора. А Кларисса, уже двинувшая через пешеходный, никак не могла спастись. Удивительно лишь то, что она все-таки осталась жива. Вот только теперь она прикована к инвалидной коляске.

Я охнула от сказанного. По телу тут же пробежались мурашки, когда я вспомнила Клариссу, счастливую и улыбчивую. Пережив такое, она сохраняет оптимизм, что немало удивляет.

-Получила много серьезных травм, но самое худшее, это травма спинного мозга. Шанс того, что она сможет ходить, равен одному проценту, - он горько усмехнулся. – Прогноз, в обще-то, неблагоприятный.

Снег под ногами хрустел. Я внимательно слушала рассказ Луки и ежилась не то от холода, не то от истории, не то от того и другого вместе взятые.

-Ты не могла не заметить, что она слишком весела для человека, находящегося в её состоянии, - приметил Лука. Я кивнула. Это меня действительно изумляет.

-Так было не сразу. Поначалу Кларисса находилась в глубокой депрессии, не хотела есть, даже пить отказывалась, родители чуть ли не силой заставляли её поддерживать в себе жизнь. Она не могла даже плакать, просто лежала и смотрела в потолок, тяжело дыша.

Слушать это было больно, ведь Кларисса, такая юная, еще совсем ребенок, уже лишена многих человеческих возможностей. Иногда люди кончают жизнь самоубийством от невыносимости своих страданий.

-Но спустя два месяца, она начала возвращаться к «жизни», на её лице вновь засияла улыбка, она перестала отмалчиваться, она словно… словно просто смирилась со своей участью. И продолжила жить дальше.

-В ней так много внутренней силы и воли, - прокомментировала я, поражаясь тому, как девочке удалось взять верх над депрессией и отчаянием.

-Я тоже поражен, но и рад, что она старается быть оптимисткой…

-Прости,- вымолвила я самое банальное. – Это все-таки довольно личное.

-Ничего, это нормально, когда человек интересуется произошедшим. К тому же, это не тайна, а просто… болезненное воспоминание.

Мы дошли до места, где кончается свет фонарей. Здесь темно хоть глаз выколи. Свет, лившийся из окон тех домов, где сейчас бодрствовали люди, едва ли освещал дорогу.

-Здесь не хватает мастеров, которые занялись бы починкой фонарей.

-Всем плевать,- буркнула я.- Этот город умирает. Людям, живущим на окраине города, туго приходится.
Лука тяжело вздохнул.

-И где же твой дом?

-Видишь в конце улицы квадратик света? Это он и есть.

Он достал одну руку из кармана, взял ею меня под руку и, придвинув меня к себе, сказал:

-Думаю, нам это не помешает.

В этот момент я была рада темноте как никогда раньше: она скрывала мое лицо, залитое краской. Стук сердца отзывалась в голове, все мысли спутались. С того времени, как мы с Лукой сблизились, мои чувства к нему стали намного сильнее, мысли крутились вокруг него, каждое его прикосновение вызывало дрожь. Я часто задавалась вопросом: а что он чувствует ко мне? Видит ли во мне только друга? Или кого-то больше?

Подняв глаза на парня, я думала о том, какие эмоции отражаются на его лице, что он испытывает сейчас. Вероятно, все то же спокойствие и сдержанность, как это бывает. Мне хотелось признаться ему в своих чувствах, перестать мучиться догадками, узнать, есть ли у меня вообще шанс.

Дойдя, я стояла у порога родного дома, вдыхала морозный воздух, обжигавший мои легкие своим холодом, который проникал сквозь тонкий материал пальто, сковывая мое тело. Свет, падавший из окна кухни, освещал наши лица, ступени, маленький дворик и расчищенную дорожку. Правда, все это было видно так себе, но, так или иначе, я могла видеть лицо Луки, хоть и смутно. Так что же, Ника, сейчас или никогда?

Я сглотнула.

-Спасибо, что пришла. Уверен, ты очень понравилась моим родителям,- говорил Лука, а мое сердце от волнения готово было выпрыгнуть и ускакать. – Ладно, увидимся.

Он развернулся, дабы уйти, но я хотела было остановить его, схватив за рукав пальто, но только вот неудача, преследовавшая меня всю жизнь, в очередной раз подставила мне подножку.

-Подожди!-выкрикнула я, бросаясь по ступеням вниз, но, как только я достигла третьей ступени, моя нога скользнула по льду.

Не успев даже сообразить, что произошло, я начала лететь вниз. Я понимала, что сейчас вот-вот ударюсь лицом о твердый и холодный камень, и зажмурилась, готовясь к предстоящей боли, не забыв сильнее прижать к себе рисунок, дабы он не улетел. Однако боли не последовало. Вместо этого я ощутила крепкие объятия и теплое дыхание на своих волосах.