Белла vs Керра. Камень души

Глава 3 Заключенные

Густой полумрак камеры давил на глаза, и без того воспаленные от перехода на новую ступень артефакторики. Пыльный луч света, пробивавшийся через узкое зарешеченное окно под самым потолком, резал зрение, заставляя щуриться. Моя обычно неунывающая подруга Ялти Курума, прильнув к этому жалкому источнику света, громко и нарочито мрачно провозгласила:
— Мы здесь умрем.

Голос ее прозвучал неестественно громко в каменном мешке камеры, где каждый шорох отзывался эхом. Я, не разделяя ее отчаяния, прикрыла ладонью глаза, чувствуя, как горячие слезы вновь выступили на воспаленных веках, и простонала:
— Даже не начинай...

— Что не начинать?! — возмущенно фыркнула подруга, на секунду оторвавшись от металлической решетки. Ее пальцы, уже покрасневшие от постоянного контакта с холодным железом, вновь вцепились в прутья. — Эй, меня кто-нибудь слышит?! — ее крик, усиленный каменными стенами, заставил меня невольно закатить глаза.

Я откинулась на грубую деревянную скамью, воняющую потом и страхом предыдущих заключенных, и холодно окинула Ялти взглядом. В отличие от ее бесполезных попыток докричаться до кого-то, я предпочитала сохранять остатки сил. Тем более что мои мысли были заняты куда более важной проблемой - где сейчас моя младшая сестра?

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки при мысли о том, что Элинор блуждает где-то в этом проклятом городе одна. Материнский гнев в случае, если с ней что-то случится, казался сейчас меньшей из бед. Гораздо больше бесила ее детская реакция - почему именно сейчас, после всех этих лет игнорирования моих слов, она решила воспринять их всерьез и убежать?

Где-то рядом раздался шорох, и я почувствовала, как скамья подалась под чьим-то весом. Урра устроилась рядом, вальяжно развалившись, как будто это не тюремная камера, а будуар в ее семейном поместье. Ее острый каблук больно ткнулся мне в колено, и я встретилась с таким же мерзким взглядом, какой она бросила Ялти.

— Говори за себя, ущербная, — фыркнула Дрианна, демонстрируя нам с Ялти одинаково противные ухмылки. Запах ее духов - что-то цветочно-приторное - смешивался с тюремной вонью, создавая тошнотворный коктейль.

Ялти, забыв про окно, спрыгнула с подоконника, и я увидела, как ее шапка - этот вечный предмет ее гордости - съехала набок от резкого движения.

— Что ты сказала, иллюзорная фифа?! — ее голос достиг такой высоты, что где-то в соседней камере зашевелились.

Я с тревогой оглядела нашу тесную камеру - если они действительно подерутся здесь, в этом каменном мешке, где негде размахнуться... Крымская, сидевшая в углу, выглядела слишком измотанной, чтобы разнимать их. Целительница похудела за время экспедиции, а ее обычно аккуратно заплетенные волосы теперь висели грязными прядями.

— То, что ты слышала, истеричка, — Дрианна скривила губы, и я заметила, как искусно наложенный макияж все еще держится на ее лице, несмотря на все перипетии. — Если бы мы сразу разобрались со стражей, как я предлагала...

Ялти нервно натянула шапку до самых ушей, и я знала этот жест - она пыталась сдержать ярость, которая вот-вот вырвется наружу. Без меня или Шарля, обычно выступавших ее "тормозами", это было бесполезно.

— А по-моему, если бы мы сразу избавились от лишних членов экспедиции... — ее взгляд скользнул по фигуре Урры, и я увидела, как тонкие пальцы подруги сжались в кулаки.

Голос Борфадора, пробивавшийся сквозь толстую глиняную стену, прервал нарастающий конфликт:
— Девочки, может, уже заткнетесь? И без вас тошно от того, что в камере сидим.

Я вздохнула, чувствуя, как песок, все еще застрявший в складках одежды, скрипит на зубах. Разделение по полу действительно было идиотской идеей - теперь у нас здесь назревал настоящий женский бунт, а в соседней камере, судя по звукам, трое боевых магов могли в любой момент наброситься на Шарля.

— А ты закрой свой рот, олень! Это все из-за вас! — Ялти переключилась на новую цель, и я увидела, как ее ноздри раздулись от ярости. — Зачем вы опять затеяли драку, когда подошло подкрепление?

Ответом ей был громкий хохот Томри, который, кажется, вообще не понимал серьезности ситуации. Его смех, такой же огромный и неуклюжий, как он сам, разносился по тюремному коридору.

— Да мы бы их разнесли! — его голос звучал так, будто он рассказывал забавную историю в таверне, а не сидел в тюрьме. — Если бы вы меня не остановили!

— Заткнись, Томри! — хор голосов из обеих камер прозвучал удивительно слаженно.

Тихий голос Крымской, прозвучавший из самого темного угла камеры, заставил всех на мгновение замолчать:
— Думаете, сдаться было правильным решением? — ее пальцы нервно перебирали край грязного платья, оставляя кровавые следы от недавних ран, которые она сама же и залечила.

Я заметила, как дрожат ее бледные губы — слишком много магии было потрачено на исцеление и наших, и стражников. В полумраке камеры ее лицо казалось почти прозрачным, а под глазами залегли глубокие тени.

— Ты уже год учишься в Инкрасе и до сих пор не усвоила наши неписаные законы? — Урра скривила свои идеально подведенные губы в язвительной ухмылке. Ее маникюр, слегка облупившийся, все равно выглядел ухоженным по сравнению с нашими израненными руками. — С поля боя бежит только...

Голос Томри донесся сквозь толстую глиняную стену, заглушая ее:
— ...дурак! Стрелу в жопу получит! Ха-ха-ха!