Белладонна

ГЛАВА I. ПОВЕШЕННЫЙ

«Состоятельный горожанин подвешен за ногу на ветке в лесу Лунного королевства…Часы на цепочке, небрежно перекинутой через каблук его ботинка, показывают начало шестого. Они давно стоят, ведь на дворе уже ночь, весь лес залит мягким лунным светом. Время для Повешенного остановилось, он никуда не торопится»

Н. Кублицкая «Театр безумной луны»

Слипшиеся ресницы с трудом раскрываются, но сфокусировать зрение на каком-то объекте не получается, потому что перед глазами бегают мушки. Создается впечатление, что смотришь впритык на экран старого бабушкиного телевизора. Ориентации в пространстве тоже нет, но все, что может разглядеть несчастный, - сухие и страшные ветки деревьев на фоне темного леса. От мутного, отдающего бликом, света луны небо кажется пугающе грязно-желтым. Это всё, что удалось ему заметить прежде, чем он услышал звук заведенного мотора. Ему хотелось закричать, но сухость во рту и жжение в горле не позволили ему выдать ничего, кроме задушенного хрипа. Было ощущение, что огромная жвачка застряла в его трахее и слепила там все, перекрывая даже воздух. Ему хотелось встать и сбежать, но на запястьях вдруг стала ощутимой крепкая веревка, на правой ноге тоже чувствовалось стягивание.

Он постарался оторвать свое тело от земли, но как только его пресс напрягся, послышался лязг шин, рыхливших под собой почву, и его щиколотку с резкой болью потянуло вперед, унося за собой все туловище. Голова проехалась по укрытым за мелкой травой камням и дергалась, как головка фигурки на приборной панели автомобиля во время движения. Связки в голеностопе разорвались от натяжения веревки, отчего слезы брызнули из его глаз. С задушенным хрипом жертва повисла на толстой ветке, благодаря Бога за то, что его не подвесили за горло. Он еще будет жалеть о том, что радовался этому. Совсем скоро ему захочется умереть как можно быстрее.

Пытаясь собраться с мыслями и игнорируя раскалывающийся череп с болью в потянутой стопе, несчастный старается осмотреться. Его бросает в жар, и все вокруг плывет, пустыня во рту заставляет его медленно сходить с ума от желания получить хотя бы глоток воды. Прищуриваясь, он замечает черную смазанную тень, сопровождающуюся хлопком двери. С каждым шагом незнакомца вороны в небе каркали все громче и навязчивее, как бы предупреждая о приближающейся смерти. Последнее, что он видел, мягкие черты лица за глубоким капюшоном плаща. На бледной коже похитителя растянулась жуткая улыбка с неестественно острыми уголками, что делало ее словно нарисованной и этим более устрашающей. Ряд ровных зубов казался бесконечным, как у акулы. В этот момент он был согласен вовсе ничего не видеть, чем это. Будто призрак из фильма ужасов, тень стояла перед ним, и ее белое лицо контрастировало с окружающей тьмой. Красный свет от фар делал стройный силуэт до ужаса зловещим, и жертва нахмурилась, не веря своим доводам. Но потом тонкие пальцы стянули капюшон с головы: тень очень хотела посмотреть на всю палитру эмоций другого. Когда две черные и непроглядные бусины любопытно смотрели на него, он не мог поверить собственным глазам. Это она. Спустя столько лет. Это она. Но почему он? Почему не…?

Звонкий смех прерывает его спутанные мысли.

– Тебе повезло, что ты первый, – женский голос раздается в лесу, теряясь в пространстве.

Тень начала ходить по кругу, медленно смакуя каждый шаг и улавливая каждую перемену на чужом лице. Когда она оказывалась за спиной в молчаливом ожидании, его тело напрягалось от животного страха перед неизвестностью. Похитительница упивалась его облегчением, когда показывалась перед ним. Он не был рад ее видеть, но это было лучше, чем только ощущать ее присутствие.

– Потому что ты будешь бояться меньше, чем остальные.

Она продолжила свой обход, снова задержавшись позади. Несчастный хотел повернуться, дрыгая телом, но боль в ноге пронзила его насквозь, прерывая все попытки. Тогда после выдержанной паузы возле его уха раздался ее ледяной шепот.

– Ты рад?

Его передернуло от неожиданности, что вызвало на женском лице ту самую улыбку. Он хотел было залить ее самой грязной бранью, которую только слышали эти ушки, но вязкое ощущение во рту не давало ему издать ничего, кроме хрипов.

– Вижу, что не рад, – тонкие длинные брови нахмурились в обиженном жесте. – Ты недостаточно боишься, но мы можем это исправить. Хочешь узнать, что тебя ждет?

Ненавистный взгляд уставился на нее, он бы оттаскал эту дрянь за ее черные космы, а потом порезал на мелкие кусочки, чтобы скормить собакам. То, что он чувствовал сейчас, он не пожелал бы и худшему врагу. Мучения доводили его и внутри, и снаружи. Лучше бы она просто застрелила его, а не устраивала это шоу.

– К твоей голове уже здорово прилила кровь, я даже в такой темноте вижу, как полопались вены в твоих глазках. Белки постепенно окрасятся в красный, – снова кружит вокруг, как зверь возле добычи. – Дальше кровь отольет от твоих ног, и они начнут неметь. После сорока минут ты начнешь видеть еще хуже, появятся слепые пятна, голова будет болеть так сильно, что тебе будет казаться, что она вот-вот взорвется от давления. Через три часа тебе станет тяжело дышать, потому что печень и кишечник будут давить на твои легкие. Самое страшное и необратимое начнется позже: у тебя начнет болеть сердце, будто в него врезается нож, потом ты окончательно ослепнешь, а твои ноги от недостатка крови станут мертвыми. В мозгу будет столько крови, что сосуды начнут разрываться, но не волнуйся так… – она залилась смехом, наблюдая, как по его багровому лбу стекают слезы. – Ты умрешь раньше. Возможно. Смотря, насколько ты живучий. Молись умереть раньше…

***

– Труп увидел местный лесник. Полиция нашла его висящего вниз головой на ветке, говорят, это было ужасное зрелище. На его ноге были привязаны часы на цепочке, а внутри выявили яд, – молодой человек шепотом докладывает все своему главному и осматривается, почесывая затылок в раздумьях, как бы связать все эти факты воедино.