Белое кружево

Глава 1: От Москвы до Вятки

«Всё проходит, да не всё забывается».
И. А. Бунин.

Анна стояла под огромными стрелочными часами Ярославского вокзала, и чувство, что она совершает ошибку, сжимало её горло неприятно и нудно, точно туго завязанный шарф. Свистки поездов, переливы объявлений, гул голосов – всё это сливалось в один непрерывный гул, фон для её смятения. Она ехала в Иркутск, к сестре, которая после внезапного развода была на грани отчаяния. Муж Анны, Сергей, проводил её у входа в метро быстрым поцелуем в щёку и словами: «Поезжай, успокой её. Тебе только на пользу смена декораций». В его глазах она прочла не столько заботу, сколько лёгкое облегчение. Их собственный брак за последние два года стал похож на эту вокзальную суету: много шума, движения, но куда – уже было непонятно.

Она вздохнула, поправила ручку чемодана и двинулась к своему поезду, длинному и неподвижному, словно уснувшей змее. Вагон «СВ» встретил её прохладой и тишиной. Проводница, женщина с усталым, но внимательным лицом, проверила билет и кивнула в сторону купе.

– Восьмое. Почти в конце коридора.

Анна вошла и замерла. В небольшом пространстве, пахнущем свежим бельём и слабым ароматом дезинфекции, у окна стоял мужчина. Он был к ней спиной, разглядывая что-то на перроне, но услышав шум, обернулся. Взгляд его, чуть растерянный, скользнул по ней, по её чемодану, и в его глазах мелькнуло то же самое недоумение, что она ощутила сама.

– Здравствуйте, – произнёс он. Голос был низким, спокойным. – Вы, наверное, ошиблись купе?

– Восьмое, – пробормотала Анна, снова глядя на билет. – Здесь должно быть…

Он сделал шаг в сторону, давая ей пройти.

– И у меня восьмое. Видимо, какая-то накладка. Я уже хотел спросить у проводницы.

Недолгое молчание повисло между ними, тяжёлое и неловкое. Анна ощутила, как по спине пробежали мурашки. Двое незнакомых людей. В купе «СВ». На трое суток пути. Это было немыслимо, дико, словно из другого, забытого века.

– Я сейчас, – сказал он, словно прочитав её мысли, и быстро вышел в коридор.

Анна осталась одна. Она машинально поставила чемодан у дивана, сняла пальто. Взгляд скользнул по интерьеру: диван, на котором, видимо, предстояло спать ей, верхняя полка, маленький столик у окна, дверь, ведущая, как она поняла, в совмещённый санузел. Узкое, но всё необходимое пространство для одного человека. Для двоих – интимная и душная тюрьма.

Она услышала за дверью его голос и голос проводницы. Слова были неразборчивы, но интонации – извиняющиеся, озадаченные – говорили сами за себя. Через минуту он вернулся. На его лице была лёгкая улыбка, скорее смущённая, чем весёлая.

– Извините за эту нелепость, – сказал он. – В системе всё отображается правильно, но билеты… короче, они продали два места в одно купе, которое должно было быть женским, но… Проводница разводит руками, все места заняты, свободного купе нет. Это какой-то апокалипсис в отдельно взятой РЖД.

Анна молча кивнула. Что она могла сказать?

– Меня зовут Евгений, – представился он, всё ещё стоя в дверях, не решаясь войти полностью, будто это была её суверенная территория.

– Анна.

– Очень приятно, Анна. Я понимаю, что ситуация более чем деликатная. Я буду стараться вас не беспокоить. Чем смогу – помогу.

Он говорил искренне, и в его манере было что-то галантное, стародворянское, что странно контрастировало с современными кроссовками и тёмным джемпером. Он был высоким, стройным, с внимательными серыми глазами и тёмными волосами, чуть тронутыми у висков ранней сединой. Ей вдруг показалось, что он похож на тех молодых профессоров из старых университетских фильмов.

– Спасибо, – наконец выдавила она. – Я тоже постараюсь не мешать.

Раздался последний, протяжный гудок. Поезд дёрнулся и медленно, почти неощутимо, тронулся. Перрон поплыл за окном, сначала медленно, потом всё быстрее. Деваться было действительно некуда. Москва оставалась за спиной, впереди лежали тысячи километров рельсового пути, тайги и тишины.

Евгений вошёл, наконец, в купе и прикрыл за собой дверь. Он поставил свою дорожную сумку на верхнюю полку, освобождая диван.

– Я, пожалуй, займу верх, – заявил он твёрдо. – Вам будет удобнее внизу.

– Вы не должны… – начала было Анна.

– Это совершенно естественно, – мягко, но непреклонно парировал он. – И, пожалуйста, не беспокойтесь. Я настаиваю.

Он сел у окна, стараясь занять как можно меньше места, и достал из сумки книгу. Анна села на диван напротив, уставившись в своё окно. За стеклом проплывали задние дворы Москвы, гаражи, промзоны, постепенно сменяющиеся дачными участками, уже тронутыми осенней рыжиной. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Тишина в купе была густой, звенящей, нарушаемой лишь равномерным стуком колёс.

Интересно, какую книгу он читает? Нет, не надо оборачиваться. Это будет слишком явно.

Она достала телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Сергей, видимо, уже погрузился в свой привычный мир, где она временно отсутствовала. Это знакомое равнодушие кольнуло больнее, чем если бы он засыпал её вопросами. Она отложила телефон и закрыла глаза, делая вид, что дремлет.