Белоснежка для дознавателя

ГЛАВА 4. Служба праздников не знает

Если задаешь неудобные вопросы,

Будь готов, что тебя пошлют. Искать ответы.

— Пап, достань вон то яблоко! Вон, большое!

— Иди-ка на плечи ко мне да сам доставай.

Каршайс, которого портал вынес не куда-нибудь в тихое местечко, а под наряженную елку, аккуратно посторонился: еще немного, и столкнулся бы с папашей и сынком лоб в лоб. Перед самым носом закачалось краснобокое яблоко, и он, не сдержавшись, сорвал. Впился зубами в сочную кисло-сладкую мякоть. Хоть так праздничную ночь отметить.

Над головой расцветали всполохи ведьмовского огненного зелья, вокруг гудел народ, пьяный и веселый, прыгали вокруг елки детишки, норовя сорвать с ветки яблоко, орех или пряник. Даже ведьмы уже отработали свое и теперь могли хоть веселиться, хоть пить, хоть спать уйти. Наверное, во всем этом городишке только ему сейчас и не до праздника.

Каршайс Лой, королевский дознаватель, давно привык, что его служба праздников не предусматривает. Но все же мало радости в том, чтобы провести Три Ночи в захолустной дыре, а «славный город Киартон» иначе, чем дырой, и назвать-то нельзя. Даже гостиницы приличной нет. Можно, конечно, явиться к городскому голове, тот столичного дознавателя примет как дорогого гостя. Вот только дело, ради которого Лой явился в Киартон… Странное было дело и подозрительное. Можно даже сказать, нехорошо попахивало. Тут и самому лучше не светиться, и тем более не посвящать в проблему того, кто вполне может оказаться пусть не преступником, но лицом заинтересованным.

В провинциальном захолустье таланты рождаются не реже, чем в столице. Но мало родиться способным, нужно получить достойное обучение, а после — условия для работы. А условия лучше где? Любой скажет — к королевскому дворцу поближе. А еще — там, где сходятся в один узел множество торговых путей, куда приходят корабли из-за моря, где принимает студентов Королевская Академия. Где рынок занимает не один квартал, а целое предместье, и торговля идет каждый день, а не по праздникам. Потому и мастера ищут лучшей доли если не в самой Маринелле, то хотя бы неподалеку, и люди привыкли думать, что за любым достойным товаром лучше ехать в столицу. Там и мастеров больше, и выбор богаче, со всего света товар везут.

Но встречаются исключения. Сидят по глухим, богами позабытым медвежьим углам и творят такие шедевры, что и королю не зазорно лично мастера посетить. Нет, его величество Оарнол сам, конечно, не поедет, стар уже, но знающего человека послать не побрезгует.

Таким исключением был мастер Петрис Груади. В Киартоне родился, рос, учился, женился, и на все попытки сманить поближе к благам и наградам только смеялся: мне, мол, и тут хорошо. А клинки его работы славились не то что по всему королевству, но и у соседей, и даже за морем. Покупатели в очередь выстраивались.

Был у мастера, кроме нежелания покидать родные места, еще один неприятный заскок: он не брал заказов. Ни от кого, ни за какие деньги. «Есть подходящий товар — покупайте, нет — ждите, когда появится», — вот и весь разговор.

И ждали.

Но заставить ждать самого короля у мастера наглости не хватило. Срочный заказ на кинжал, который пришелся бы по руке постаревшему королю, он принял. Но в тот день, когда посланец короля должен был забрать готовый клинок, мастера Петриса и его жену нашли мертвыми.

Не убитыми, нет. По заключению городских целителей, смерть наступила в результате случайного наложения банальной простуды и слабого проклятия, возможно, сглаза. Из тех, что бросают в сердцах, когда тебе на ногу наступили, угодили в толпе локтем в глаз или выхватили из-под носа последнюю кружку рассола утром после пьянки. Само по себе то и другое пусть неприятно, но уж никак не смертельно, а вот поди ж ты… есть такое умное слово — резонанс.

Случайность? Совпадение? В такие совпадения не поверил бы даже ребенок, не то что королевский дознаватель. И Каршайс Лой решительно отказывался понимать, почему поверил посланный за клинком господин Бранс, человек тертый, повидавший многое и отнюдь не наивный.

Право же, будь Бранс не так безоговорочно предан королю, Лой заподозрил бы его в сговоре с преступниками! Но есть люди, хоть и немного таких, подозревать которых — пустая трата времени. А время терять королевский дознаватель не любил: пока распутываешь ложный след, преступник уничтожает улики и скрывается. Поэтому он прямо потребовал у растерянного и огорченного Бранса объясниться. На что получил такое же прямое и откровенное:

— Может, и есть там странности, но что с ними сделаешь? Целители люди уважаемые и врать не станут, простуда с каждым случиться может, а сглаз… Предлагаете допросить поголовно всех горожан? Даже если виновный и вспомнит о брошенном сгоряча дурном слове, в чем он, по большому счету, виноват? В несдержанности? А кто из нас хоть раз так же не погорячился? А скорей всего, и не вспомнит.

— А кинжал?

— «Кто знал, что он сделан для короля?» — явно процитировал Бранс. — Вы, Каршайс, неглупый человек и можете представить, сколько желающих налетело на последние изделия знаменитого мастера. Теперь концов не найдешь. Мастерскую унаследовал брат, но он, к сожалению, в оружии разбирается на уровне среднего лавочника. Хотя Боргеус Груади тоже в своем роде талант, он открыл в том городишке великолепные текстильные мастерские. Но где ткани, а где клинки…

— И что, память у этого таланта тоже отшибло? Не помнит, куда дел или кому продал вполне определенный кинжал?

— Он утверждает, что вообще не видел никакого кинжала. Говорит, был длинный меч, две рапиры и несколько заготовок под небольшие клинки.

— Какие именно?

Бранс развел руками:

— Помилуйте, это ведь не двадцать сортов бархата и двенадцать — ситца! Для Боргеуса Груади все клинки на одно лицо, я удивлен, что он меч от рапиры сумел отличить. Поверьте моему опыту, Каршайс, искать бесполезно. Да, это могло быть предумышленное убийство. Да, это могла быть кража, намеренная и спланированная или же случайная. Но обстоятельства таковы, что мы никого не найдем и ничего не докажем. Не верите — поезжайте туда сами, в конце концов, и попытайтесь хоть что-то сделать!