Белоснежка и команда мечты

1.2. (Все еще пролог)

– Экспедиция на Цагаан? – изумленно переспросила Балсан, и ее красивое личико скривилось в гримасе разочарования. – Мы же вроде собирались шахту копать…  

Когда сияющая Дара рассказала подругам, что ей удалось получить разрешение совета, сперва все разделили ее радость. Но стоило перейти к подробностям, и оживление разом угасло. С ужасом она наблюдала, как восторг уступает место сомнениям. Оказалось, что отправляться в поход готовы не все.  

– Но ведь это даже лучше! – нарочито бодро воскликнула Дара. – Копать любой дурак может, а мы… Мы сами откроем новое месторождение, вот что. Начнем добычу с самого начала – только представьте! Такой шанс за всю жизнь не каждому выпадает.     

– Ты уверена, что это шанс? Больше похоже на попытку от нас отделаться, – недоверчиво заметила Аюна. – Идите, мол, неведомо куда неясно зачем, а вот если получится добыть непонятно что – мы вас наградим чем-нибудь…  

– Вечно ты везде ищешь подвох! А я согласна с Дарой. Экспедиция – это же здорово! Увидим места, где никогда не бывали, может, и впрямь добудем… что-нибудь особенное, вот.  

В отличие от неулыбчивой, замкнутой сестры, Аяна была готова к любым приключениям, лишь бы не сидеть на месте. Впрочем, Аюна, поворчав, все равно в итоге к ней присоединялась – близняшки с детства были неразлучны.  

– Как бы то ни было, это наша единственная возможность, – сказала Дара, со скрытым отчаянием вглядываясь в лица подруг. – Если откажемся, то больше и заикнуться о шахте не сможем.   

– Ладно бы только это, – робко заговорила Юмсун, самая младшая из подружек. – Над нами же теперь всю жизнь все смеяться будут…  

Дара посмотрела на нее: щеки девушки залились краской, губы дрожали, пальцы теребили выбившуюся из косы кудрявую рыжую прядку. Казалось, еще немного – и разревется.  

– Подумаешь! Пусть смеются, тебе жалко, что ли? – фыркнула Балсан и закатила глаза. – Еще ничего не случилось, а ты уже ноешь. Сидела бы дома, училась пироги печь.  

– Я умею печь пироги! Конечно, тебе-то легко говорить. Над тобой никто никогда не потешался, а если и начнут – пожалуешься толпе своих воздыхателей, они шутникам тумаков отвесят.  

– Ой все! Я не виновата, что тебе и пожаловаться некому.   

– Ах ты… вертихвостка! – крикнула Юмсун и смахнула первые слезинки.  

– Плакса, – парировала Балсан, демонстративно отворачиваясь.  

– Угомонитесь обе! – рявкнула Аюна и вопросительно посмотрела на Дару.  

Повисло напряженное молчание. Все ждали, когда Дара заговорит первой, а она переводила взгляд с одного лица на другое, ища поддержку, но видела лишь сомнения. Разве что неугомонная Аяна выглядела заинтересованной, другие же…  

Дара вздохнула. К такому она оказалась не готова, но предать мечту не могла. И тогда она решила, что отправится хоть к черту в пекло, а если друзья от нее отвернутся – пойдет одна. Лучше сгинуть в горах, чем прожить остаток жизни неудачницей.  

– Я понимаю, что для вас это неожиданно, – тихо сказала она, – и не имею права требовать, чтобы вы все бросили и пошли за мной. Знаю, будет непросто, но я верю, что если мы захотим, то справимся с чем угодно! Вместе нам любое дело по плечу. Давайте не будем спорить и тем более ссориться, просто скажите: вы со мной?  

– Конечно! – воскликнула Аяна.  

Другие молчали. Каждая секунда этой тишины казалась Даре осязаемо тяжелой, падала на плечи, пригибая к земле. Она не понимала, как теперь быть. Что она скажет Хайдару? Как после этого разговора сможет смотреть подругам в глаза?  

– Ладно, я пойду, – вздохнула Аюна. – Я как-никак охотник, лес знаю. Не могу вас бросить с голоду помирать.  

Аяна, ходившая в лес наравне с сестрой, насупилась, но смолчала. Немногословная Номин, все это время тихо размышлявшая о чем-то в своем углу, коротко сказала, что в деле. Наконец отозвалась Идама, самая давняя, самая близкая подруга, с которой они с детства были не разлей вода. В ожидании ее ответа Дара затаила дыхание.  

– Я пойду, если пойдет Балсан, – процедила Идама сквозь зубы, блеснув глазами из-под густой челки цвета воронова крыла. – Прости.  

Упомянутая красавица снисходительно усмехнулась. Эти двое делили внимание одного юноши, и если для Балсан он был всего лишь очередным из множества поклонников, то Идама имела на его счет далеко идущие планы, долго добивалась ответных чувств и не желала, чтобы ее усилия пошли прахом.  

– Не то чтобы я не хотела… – задумчиво протянула Балсан, как всегда, довольная всеобщим вниманием, – все лучше, чем выращивать этих глупых цыплят. Но не знаю, отпустят ли – родители не давали мне согласия покидать Цитадель.  

– Меня точно не пустят, – всхлипнула Юмсун, отец которой славился суровым характером. – И без того говорили, что выдумала глупость, а в экспедицию… Разве мы можем с таким делом справиться?  

Вновь воцарилась тишина. Шесть пар глаз вопросительно смотрели на Дару, а она вдруг поняла, что и впрямь не сможет. Что Хайдар был прав, и махать киркой может кто угодно, вот и она, едва научившись, возомнила о себе невесть что.  

– А мы сможем? – словно подслушав ее мысли, осторожно спросила Идама. – Может быть, они придумали такое испытание нарочно? Решили посмеяться над тобой?  

– Хайдар не стал бы так поступать, – ответила Дара, но на самом деле она уже не была в этом уверена.