Белоснежка. (не) сказочная история попаданки

Глава 16

Ночевку нам предложили не сразу.

Сначала долго разглядывали, прикидывали, перешептывались. Михаил говорил мало – ровно столько, сколько нужно, чтобы нас не выгнали, но и не расспрашивали лишнего. В итоге нас пустили в дом на краю деревни – низкий, приземистый, будто специально старавшийся быть незаметным.

– Устраивайтесь, – холодно бросила хозяйка, сухая женщина с цепким взглядом, которая явно не слишком была рада таким гостям.

Я кивком поблагодарила ее, и она тут же ушла к себе.

Комната была маленькая, но теплая. Скамья у стены, стол, печь и кровать – одна, зато широкая. История, кажется, начинала повторяться, но сил смущаться уже не осталось.

– Я на лавке, – сказал Михаил привычно.

– Даже не начинай, – устало отмахнулась я. – Если уж нас обсуждают всей деревней, пусть думают, что хотят. Толку стесняться.

Он посмотрел на меня с тем выражением, в котором смешались усталость и сдержанная улыбка.

– Ты странная женщина, Белоснежка.

– А ты только сейчас это понял?

Он уступил без спора.

Мы поужинали тем, что предложила хозяйка: картошкой, черным хлебом и чем-то вроде квашеной капусты. Я ела молча, чувствуя себя странно – будто тело устало, а мысли все еще бежали впереди.

Когда стемнело, деревня за окнами не сразу уснула. Голоса доносились приглушенно, будто люди старались говорить тише, но не могли удержаться.

– …говорю тебе, глаза у нее не деревенские…

– …а с ней мужик, не простой…

– …князь, что ли…

– …королева такого не простит…

Я сидела на краю кровати и смотрела на огонь в печи, стараясь не слушать. Не очень получалось.

– Они говорят обо мне, да? – спросила я тихо.

Михаил сидел рядом, но не слишком близко. Его плечо было теплым, надежным.

– Да, – ответил он честно.

– И что это значит?

– Что ты слишком живая для мертвой, – сказал он после паузы. – А это всегда пугает.

Я усмехнулась.

– Надо было выглядеть бледнее.

– Не помогло бы.

Голоса за стеной стали ближе. Кто-то прошел под окнами, замер, потом ушел.

– Они боятся, – сказал Михаил. – И тебя, и того, что будет дальше.

– А ты? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Я боюсь только одного, – сказал он. – Что ты снова потеряешься, а меня не окажется рядом.

Я тихо рассмеялась, а внутри от его слов разлилось тепло.

– Знаешь, – сказала я, желая сменить тему, – странно быть слухом. Еще не королевой, не принцессой… а разговором за стеной.

– Это начало власти, – ответил он. – С нее все и начинается. Не с трона. С шепота.

Я замолчала, переваривая эти слова. За стеной кто-то снова произнес мое имя. Негромко, почти с уважением. И от этого стало по-настоящему страшно.

Я легла, прячась под одеялом, а Михаил остался сидеть, как и раньше, между мной и дверью.

– Михаил, – тихо сказала я. – Если ночью… кто-то войдет…

– Я услышу, – ответил он. – И они пожалеют.

– Я имела в виду… разговоры. Всякое может случиться.

Он посмотрел на меня чуть мягче.

– Тогда я просто буду рядом, – сказал он. – Иногда этого достаточно.

Я закрыла глаза. За стенами еще долго шептались, спорили, гадали.

А я лежала и думала о том, что, кажется, впервые в жизни меня боятся не за то, кто я есть. А за то, что я вернулась.

Я проснулась от чужих шагов. Не от скрипа пола – от ощущения, что в доме стало тесно. Будто воздух сдвинулся, потяжелел, наполнился чем-то чужим. Я лежала неподвижно, прислушиваясь, и почти сразу поняла: это не сон.

Голоса доносились из сеней. Приглушенные, торопливые.

– …точно она, говорю тебе…

– …если ошибемся – головы полетят…

– …королевская награда того стоит…

У меня внутри все похолодело.

Я медленно повернула голову. Михаил уже не сидел – он стоял у двери, совершенно бесшумно, будто вырос из темноты. Поймал мой взгляд, приложил палец к губам.

Я кивнула, сжимая одеяло так, что пальцы побелели. Дверь в сени тихо скрипнула.

– Хозяйка сказала, они тут ночуют, – прошептал кто-то.

– Ты видел девку?

– Видел. Черные волосы. Глаза… не простые.

– Значит, она. Королева велела: взять живьем.

Слово «живьем» ударило сильнее любого ножа.

Я хотела встать, но не успела – Михаил шагнул вперед. Без звука. Без лишних движений. Он распахнул дверь резко, так, что трое мужчин в сенях отшатнулись. На вид совсем не похожи на крестьян. Неужели, еще охотники? Только в этот раз, видимо за головами, а конкретно, за моей.

– Что вам надо? – спросил он тихо.

В его голосе не было крика. И от этого стало страшнее.

– Мы… мы по делу, – начал один из них, нервно теребя шапку. – Королевскому. Девку ищем. Слухи ходят…

– Слухи, – повторил Михаил, и в его голосе прозвучала явственная угроза. – А вы, значит, решили подзаработать?

Один из мужчин сделал шаг вперед с показной бравадой.

– Нам за нее обещано, – сказал он хрипло. – А ты кто такой, чтоб мешать?

Я поднялась с кровати и вышла из тени.

– Он князь, – сказала я, чувствуя, как дрожит голос, – А я та самая девка.

В сенях стало тихо.

Они смотрели на меня жадно, оценивающе, будто я была мешком с золотом. Но не решались действовать. Трусы.

– Белоснежка, – выдохнул один из них. – Живая…

Михаил сделал шаг так, что оказался между мной и ими.

– У вас есть выбор, – сказал он спокойно. – Просто уйти. И забыть, что видели.

– А если нет? – спросил самый смелый.

Михаил молча поднял руку.

И холод в доме стал иным. Не ночным – северным. Лед побежал по полу тонкими узорами, словно живой. Пламя в печи дрогнуло, но не погасло – стало голубым.

– Тогда вы не выйдете отсюда живыми.

Один за другим мужчины отступили, спотыкаясь, бормоча молитвы, и выскочили в ночь, словно за ними гналась сама смерть.

Дверь захлопнулась.

Я выдохнула так резко, что закружилась голова.