Белый кот в чёрном космосе

Глава 13. Секретные разделы

К удивлению Вадима, всё происходящее теперь воспринималось уцелевшими членами экипажа куда спокойнее, чем это было в первые дни проявления деформаций корабля. Кибернетиста не удивило, что прекратили функционировать практически все инфоузлы и роботы. А вот то, что люди перестали бороться за выживание, не укладывалось в голове. Все вели себя так, словно находились в отгуле после невероятно трудной работы. Бездельничали не только те, чьи лаборатории и научные центры были разрушены, ничего не делали ранее созданные отряды исследователей корабельных повреждений. Даже врачи и технический персонал, от действий которых напрямую зависело выживание, если и работали, то спустя рукава.

Но странности коснулись не только активной деятельности, непонятная пассивность затопила и душевную сторону. Теперь никто не плакал, не впадал в истерику. Даже слёзы по близким больше походили на дежурный атрибут. Как будто у людей не было чёрного костюма, и вместо этого они роняли пару слезинок и больше о покойном вообще не говорили.

Увидев такое, молодому человеку в первый момент показалось, что люди просто смирились с обречённостью. Но это было не так. Это скорее походило на длительное похмелье, когда человек так терзается головной болью, что окружающее его решительно не интересует.

Вадим смотрел на этих обездоленных и никак не мог уложить в голове факт того, что это всё является последствием странной турбулентности. Банальный страх перед разрушением корабля и неизбежной гибелью отразился бы на людях совершенно иначе. Кибернетист не преминул поделиться этим с Татьяной. Но главный корабельный врач неожиданно равнодушно махнула рукой и просто посоветовала ему не нести чепухи.

Такой реакции вполне хватило, чтобы Вадим замкнулся в себе и больше не покидал лабораторию.

Но что-то удерживало молодого человека от этого шага. Он слонялся по близлежащей территории, смотрел на людей и пытался понять причину такой перемены. Он несколько раз вступал в разговоры, но это не приносило никакой ясности. По совершенно непонятной причине все с удовольствием беседовали о каких-то ничего не значащих вещах из прошлого и решительно отказывались обсуждать насущные проблемы.

Но больше всего удивил Вадима встреченный однажды глава научной экспедиции. Он даже с трудом узнал его! Евгений Ипполитович, который и ранее не отличался богатырским сложением, теперь походил на сморщенного лысого гнома, который в одночасье лишился всех своих сокровищ. Единственное, что ему удалось сохранить, это затаённую злость. Но и здесь было не всё так просто.

Не испытывая к главе научной экспедиции ни малейшей симпатии, Вадим тем не менее присел рядом. Он ещё не сообразил, как начать разговор, когда обнаружил, что Кащин его совершенно не замечает. Как не замечает и всего вокруг. Через несколько минут до кибернетиста медленно дошло, что Евгений Ипполитович злится на самого себя. Он сидел, то и дело сжимая жилистые кулачки, а от напряжения на скулах непрерывно играли желваки. Его безгубый рот был так сильно стиснут, что казалось, все чёрные слова, что готовы были сорваться с его уст, летели внутрь.

Посидев рядом с главой экспедиции, Вадим осторожно поднялся. Он неторопливо отправился в лечебные палаты. Молодой человек отлично понимал, что не стоит с оптимизмом смотреть на попытку общения с Эриком. С другой стороны, он явственно ощущал, что ему необходимо повидать друга.

Эрик страшно обрадовался визиту старого приятеля. Он восторженно воздел руки и закричал:

— О! Как же давно я тебя не видел! Где ты пропадал?

Кибернетист слегка обалдел от такой реакции. Но усевшись в гостевое кресло, всё же решил подыграть.

— Веришь ли, я работал! Диагностировал биониклов не покладая рук!

Это незамысловатое предложение сразу вогнало математика в печаль.

— А я вот тут валяюсь. Татьяна меня не хочет выпускать, — затем он почему-то шёпотом спросил: — Как там дела? Деформации продолжаются?

Вадим ответил не сразу. По общению он понял, что друг действительно нездоров. Он уже хотел начать говорить в манере вежливого поддакивания, но что-то внутри него воспротивилось этому. И молодой человек как ни в чём не бывало ответил:

— Сам как думаешь? Или по пище не ощутил?

Эрик сразу опустил глаза.

— Да, я это заметил. Я ж не окончательно двинулся. Просто надеялся, что может в чём-то есть положительные сдвиги…

— Экий ты оптимист, — Вадим вздохнул.

— Много погибло? — едва слышно выговорил математик.

— Точно не знаю. Но прилично.

От этих слов Эрик помрачнел ещё сильнее. Он даже отвернулся, чтобы не показать свою реакцию другу. Вадим совершенно не знал, что делать в такой ситуации, но даже не думал встать и уйти. Он должен каким-то образом попытаться облегчить душевные терзания Эрика.

Слова долго не находились. И тогда молодой человек, устав думать, резанул первое, что пришло в голову:

— Может, до Земли дотянем… Да… Свезло нам попасть в эту турбулентность…

Эрик тут же повернулся. Он посмотрел на друга взглядом, полным возмущения и жалости.

— Что? — от неожиданности вопрос Вадима прозвучал грубовато.

Эрик ответил в той же манере:

— Идиот!

— Я?

— И ты, и все остальные! — математик даже фыркнул.

— Э… А почему, собственно?

— Ни турбулентность, ни аборигены с планеты тут ни при чём. Это мы сами виноваты.

— Прости? Ты сказал “мы”? — Вадим сразу понял, что засиживаться не стоило.

— Не строй из себя идиота! Это у меня повреждения в психике, — Эрик вдруг захихикал, затем внезапно стал серьёзным и вынул из кармана металлическую пластину, — Держи. Прости, сейчас, наверное, эта штука уже бесполезна. Но ранее я не мог тебе её дать.

— А что это? — Вадим взял пластинку и тут же узнал её предназначение, — Так это же мастер-ключ. От чего он?

— Он даёт полный допуск для работы с центральным инфоузлом.