Белый кот в чёрном космосе

Глава 19. Визит к аборигенам

Перемещение произошло молниеносно. Вадим оказался посреди зелёного колышущегося простора. Закатное солнце непривычно окрашивало облака в тяжёлые бордовые тона. Серое небо с каждой минутой становилось всё темнее. Летний воздух овевал теплом, бросая в нос совершенно незнакомые букеты ароматов.

Вадим разглядел прячущиеся за густой растительностью хаты и поспешил в их сторону. В голове совершенно не было никаких идей, о чём разговаривать с аборигенами. Но это не остановило кибернетиста. Он упрямо шёл к ближайшему домику, не обращая внимания на стебли травы, что пытались осторожно обнять его ноги.

Подойдя к хате, Вадим увидел пожилого местного, который неторопливо плёл что-то напоминающее корзину. Незваный гость уже набрал полную грудь воздуха, чтобы начать разговор, когда спохватился, что не взял с собой автоматический переводчик. Он тут же обругал себя за тупость, и уже хотел вернуться на корабль, когда обнаружил, что старик смотрит в его сторону. Делать было нечего, и Вадим решил прибегнуть к языку жестов. Он поднял руку и дружелюбно помахал местному.

На его удивление старик на это никак не отреагировал. Он продолжал молча смотреть, ввергая пришельца в хаос непонимания. И только пару минут спустя, Вадим сообразил, что огромные ультрамариновые глаза глядят вовсе не на него. Седовласый абориген смотрел куда-то сквозь пришельца. Это так поразило Вадима, что он сделал ещё несколько шагов и встал прямо перед стариком. Но тот и не думал замечать землянина.

Потрясённый парень обернулся, куда был устремлён взгляд старика. Там он заметил местного, который что-то делал у громадного валуна. В первый момент Вадим не придал этой сцене особого значения, и тут до его слуха внезапно донеслось пение. Мелодия казалась странно знакомой. И кибернетист немедля отправился в ту сторону.

Подойдя ближе, Вадим увидел, как молоденький парнишка поёт песню и гладит по голове засыпающего громадного одомашненного зверя. Животное дышало почти неслышно и довольно щурилось, когда маленькая ладошка проводила по жёсткой щетине. Мальчик продолжал петь, постепенно его голос звучал всё тише. Тем временем монстр закрыл глаза. Этот странный ритуал весьма озадачил Вадима, который не мог понять смысла пения колыбельной для домашней скотины.

Неожиданно в памяти всплыл кусок ролика, где один из исследователей планеты рассказывал, что аборигены умерщвляют одомашненных монстров особой песней. Земляне даже замеряли эмоции животного во время такой процедуры. И ко всеобщему удивлению умирающий зверь испытывал в этот трагический момент самые позитивные переживания.

Вадим вздрогнул и медленно отступил. Он развернулся, чтобы уйти, но через секунду застыл. В его голове вспыхнуло воспоминание: мычащий в своей каюте Кащин. Ошибки быть не могло. Глава научной экспедиции пытался спеть именно эту жуткую песню.

“Он собирался так покончить с собой?… Почему, чёрт возьми?… Это всё надо выяснить!”

Озадаченный непонятной ситуацией, молодой человек решил вернуться к старику с корзиной. Того уже не было на месте, и Вадим забежал в хату. Увы, её обитатели совершенно не замечали чужого присутствия. Это настолько шокировало землянина, что он решил тотчас проверить, как его будут воспринимать в других местах этого непонятного мира.

Но последующие перемещения по планете также не принесли никакой пользы. Он посетил несколько деревень, пытался войти в контакт и с вождями, и с детьми. Он тряс их за плечи, устраивал шум и переполох, но это не вызвало никакой реакции. Вадим просто не существовал для обитателей планеты. Максимум чего он смог добиться: его погладил по голове хоботом огромный слоноподобный монстр.

Вадим сидел на берегу медленной реки и смотрел на отражающиеся в воде звезды. Всё вокруг было погружено в гармонию тишины и темноты. И даже редкие, едва заметные, порывы ветра, как и огоньки далёких звёзд, только усиливали ощущение всеобщего покоя. Планета погрузилась в сон и не собиралась давать ему подсказки.

Вадим не торопился возвращаться. Он понимал, что теперь практически всемогущ в этой виртуальной вселенной. Ему ничего не стоило оказаться где угодно. Это уже не выглядело чем-то необыкновенным. Лишь одна мысль не давала ему покоя: почему он так самозабвенно пытается разрешить загадку Эрика? Велика вероятность того, что за словами математика нет ничего. Они вполне могли оказаться пустой болтовнёй, смысл которой состоял лишь в том, чтобы отвлечь несчастного умирающего.

Вадим это понимал. Хотя в то же время какая-то часть его сознания упрямо твердила, что всё не так просто, что за этим скрывается что-то невероятно важное… Молодой человек то и дело пытался думать в этом направлении, с каждым разом попадая в тупики неразрешимых вопросов. Вадиму даже иногда казалось, что он что-то напутал и сейчас находится вовсе не в виртуальной, а в действительной реальности, что он всё же бионикл, что получил память настоящего Вадима, сознание которого в это время умирает в недрах компьютера медицинского центра.

“Его сознание умирает? Или уже давно умерло? Корабль ведь находится в полёте гораздо дольше двух месяцев. Нет, если бы я был биониклом, то сразу бы обнаружил это своей аппаратурой… Кто же я?... Невозможно создать смешение двух воплощений. Или это невозможно в привычной реальности? А я в какой?... Так! Стоп! Надо вернуться на исходную точку!”

И молодой человек в ту же секунду оказался в кафе, из которого его увезли в клинику. Вадим внимательно следил за собой и Алёной, заново переживая страшные минуты. И хотя он смотрел на всё со стороны, порой не мог удержаться от беззвучных рыданий. Он исследовал этот злополучный день вдоль и поперёк, но не нашёл никакой подсказки.

Он проследовал за Алёной, которая вышла из клиники, совершенно убитая горем, просидел всю ночь у её постели, слушая рвущие сердце рыдания. Это принесло ему столько боли, что какой-то тенью сознания Вадим понял, что никакая виртуальность не может так тронуть его душу.