Белый шиповник

Глава вторая. Вот воровка для вашего похода, хоть выглядит она не так немного

Так вот к чему миролюбивый домосед хоббит спрашивал о приключениях! Компания из двенадцати гномов и одного волшебника в этих краях видимо так и называется — приключение. А еще — молотилка, сметающая еду и выпивку так быстро, что на стол не успеешь поставить!

Ничто не предвещало беды. К вечеру Бильбо успокоился, и уже не вспоминал о приключениях, мы собирались тихо поужинать и поиграть в угадайку. Это мы сами придумали — Бильбо называет какой-нибудь факт из жизни, а я пытаюсь угадать, было ли это со мной. Получается слабо. Никаких ассоциаций, никаких воспоминаний, НИ-ЧЕ-ГО. Черная дыра, а не память. И только какие-то странные слова время от времени всплывают.

Так вот! Только мы сели поужинать, как зазвенел дверной звонок. И тут понеслось. Гномы прибывали один за другим, словно норка Бильбо — это перевалочная станция какая-то. Я сбилась с ног, таская столовые приборы и припасы из кладовой. Каждый новоприбывший считал своим долгом скинуть мне верхнюю одежду и оружие, а еще внимательно осмотреть и задать вопрос о том, кто я вообще такая. Как будто все эти гномы здесь живут, а я взялась из ниоткуда. Вообще-то я и взялась из ниоткуда, но гномы, между прочим, тоже взялись, а вели себя в норе Бильбо, как у себя дома.

На вопрос о том, кто я, Бильбо сначала бодро, а затем потерянно и вяло от пережитого шока (я, конечно, не уверена, но, кажется, к нему никогда не врывалось столько народу в гости) объяснял: «Это племянница старинного друга моего отца». По правде говоря, это была легенда, придуманная для соседей. Ведь не мог же Бильбо рассказывать всем и каждому, как я оказалась в его кладовой. Тем более что этого ни он, ни я точно и достоверно не знали. Лишь Гэндальф посмотрел на меня с каким-то подозрением, затем перевел взгляд на Бильбо, но хоббит этого не заметил, он стоял у кладовой и с ужасом обозревал остатки еды.

— Проклятые гномы! — пробормотал он, впрочем, без подлинной злости, а, скорее, с отчаянием. — Чтоб вам объесться и обпиться!

Мне стало жалко бедного хоббита. Сначала непонятно как в его драгоценной кладовой появляюсь я без памяти, а теперь это.

— Кхм, — по возможности деликатно кашлянула я. — А там вина еще не осталось?

Бильбо взглянул на меня полубезумным взором.

— Ясно, простите, извините, я это, не нарочно.

Мне хотелось провалиться куда-нибудь сквозь землю. Ага, тут же влез внутренний голос, и оказаться в какой-нибудь другой кладовой. Э, нет! Бильбо еще неплохой вариант, кто другой меня бы просто выгнал и дело с концом. Помню я что-то, не помню — без разницы.

Всем вокруг и дела не было ни до меня, ни до не вполне довольного хозяина норы. Гномы рассуждали о золоте, драгоценных камнях, драконах… Драконах?! Да нет же, мне послышалось, всего об одном драконе. Как будто нас с хоббитом тут вообще нет. Меня, признаться, это тоже начало раздражать. Хотя… какое право я-то имею раздражаться?

Тем временем гномы исполнили издевательскую песенку про любовь Бильбо к порядку и, параллельно, как ни странно, умудрились все вымыть и убрать. Посуда так и летала по всей норе!

— Нож тупи, ложки гни,

Бей бутылки, пробки жги,

Блюда разом сильней о пол

Бильбо Бэггинсу назло!

Скатерть рви, жир на ковёр,

Мусор кидай на постель ему,

В кладовке скорей молоко разлеееееей,

Бей бутыль вина об дверь!

В кувшины кипящих углей накидай,

Там растолки и потом помешай,

Если они не разбились, то знаааааааай,

Доставай и по полу катай!

Бильбо Бэггинсу назло!

Гномы дружно рассмеялись, глядя на наши с Бильбо вытянувшиеся лица. Тут раздался решительный стук в дверь.

— А вот и он, — выпустив длинную трубку изо рта (как здесь все любят курить!), объявил Гэндальф.

Медведь пришел, подумала я. Сейчас сядет на норку и раздавит нас всех. Ну и глупости в голову лезут!

В прихожей Гэндальф познакомил Бильбо с последним из прибывших гномов, назвав его Торин Дубощит. Если б не излишняя мрачность, цены бы ему не было, прям романтический герой, и только. Темные, длинные, волнистые волосы, чуть разбавленные серебряной сединой, темные глаза, мощная фигура. И в каждой черте его лица было нечто эдакое — серьезное, суровое, непреклонное.

— И какое же оружие вы предпочитаете? — несколько невпопад спросил этот самый Торин. — Меч, секиру?

Растерявшийся было Бильбо попытался перевести все в шутку:

— С вашего позволения я недурно кидаю каштаны.

— Я так и знал, — мне почудилось усталое раздражение и толика презрения в голосе гнома. — Он больше похож на торгаша, чем на вора.

Торин Дубощит скинул мне на руки свой тяжелый плащ, подбитый мехом, прошел в столовую, поздоровался со всеми и уселся во главе стола. Я привычно сложила плащ на гору верхней одежды всех остальных гномов, которая громоздилась на большом сундуке, и принесла опоздуну кружку эля вместе с весьма скудной едой. Сам виноват, приходить надо было раньше. Утолив голод и жажду, Торин, естественно, тоже спросил, кто я такая и что здесь делаю. Бильбо, забившийся в темный уголок, в котором до этого пыталась спрятаться я, ничего не ответил. Я посмотрела на Бильбо, поняла, что помощи от него не дождешься, и перевела взгляд на Торина. Гном, мрачно глядя исподлобья, ждал ответа на свой вопрос.