Белый шиповник

Глава третья. Приятного аппетита, мистер тролль

— Вот уж спасибо, Бофур!.. Кто тебя за язык тянул!

— Если она сейчас падает в обморок, что будет потом? В нашем походе неженкам не место.

— Она никуда не пойдет! Ни на какое потрошение и испепеление я ее не отдам!

— Вот как, Бильбо Бэггинс? Это ведь ты только что предложил ее кандидатуру. А теперь на попятный?

— Я, когда предлагал, не знал про испепеление!

— Ну, испепеление еще ничего, а вот потрошение…

— Бофур!

— Несси, ну же, открой глазки.

Кто-то аккуратно побрызгал водой мне в лицо. Я открыла глаза. Надо мной склонились гномы, Бильбо и Гэндальф. Бильбо просиял.

— Наконец-то! Так, ищите себе для дракона другого вора. Где-нибудь в другом месте. За холмом, или еще где. Мы с Несси никуда не пойдем.

— Ты обещал мне вора, Гэндальф, а привел… вот к этим, — Торин окинул меня презрительным взглядом.

— Если я сказал, что Бильбо и Несси могут нам помочь, значит это так и есть, Торин Дубощит. Тебе придется мне довериться.

— Я уже сказал, — попытался было вклиниться Бильбо, но наткнулся на суровый взгляд волшебника и замолчал.

Некоторое время в норе было очень тихо. Я поднялась, подобрала контракт, осторожно свернула его и протянула Торину. Он несколько мгновений мрачно глядел на Гэндальфа, но забирать контракт не стал.

— Мы выступаем на рассвете, — голос Торина звучал глухо и непреклонно. — Предлагаю выпить чаю, покурить и ложиться спать.

Снова поднялась небольшая суета. Бильбо распределял гномов на ночлег, я готовила чай на всех. За чаепитием царило молчание. Вроде не гнетущее, но какое-то… не очень приятное. После гномы, Гэндальф и Бильбо повытаскивали трубки. Нора наполнилась клубами дыма. Казалось, от каждого отдельного облачка шел свой, оригинальный аромат — ягодный, цветочный, травяной, свежий, как морской бриз. Всего четверо гномов не курили — самые молодые, темненький и светленький, тот, что был глуховат (и приставлял к уху смешную трубку, чтобы лучше слышать) и, как ни странно, самый старый, седобородый и седовласый. Этот вообще, кажется, думал о чем-то своем, глядя в огонь камина. Может быть, даже о пламени дракона. Он выглядел так, как будто уж точно немало драконов повидал на своем веку.

Я убирала со стола и мыла посуду, когда гномы тихонько запели. Это была песня на гномьем языке — ни слова непонятно. Но что-то в ней… цепляло сердце, заставляло задуматься о… я рассеянно коснулась обручального кольца. Слова, значений которых я не знала, говорили мне о тоске по родным местам, о боли того, кто лишен дома.

— Несси?..

Только увидев слезы на щеках Бильбо, я поняла, что и сама давным-давно плачу.

— Я пойду с ними в поход, раз так нужно, — пробормотала я, внезапно, видимо под влиянием этой странной щемящей песни, решившись на все. — Только ты оставайся здесь. Нельзя же, чтобы тебя дракон… того.

— А тебя, выходит, можно? Нет, давай в поход пойду я, тем более что Гэндальф меня же хотел позвать. А ты проследи за домом, вовремя поливай цветы и…

— Нет-нет, ни в коем случае!.. Это же твой дом, в конце концов!

Мы препирались еще минуты две, обуреваемые одним и тем же желанием защитить другого, избавить от страшной участи быть выпотрошенным и говоря, что, конечно, это «мое дело, а вовсе не твое». Я даже несколько удивилась собственной храбрости. Но мне казалось, что все вот эти страшные «потрошения, разрывания, испепеления» и что там еще было, вовсе не для Бильбо, маленького миролюбивого домоседа, обожающего свой сад. А мой внутренний голос тем временем истошно орал, что это и не для нас, мы же совсем не герои, мы просто маленькая девочка, которая потерялась неизвестно где и не знает, как вернуться домой. Домой… Как мне вернуться домой? Вдруг в этом походе удастся найти что-то, что мне поможет? Вдруг мы встретимся с кем-то мудрым, кто знает, что делать? Может быть, идти в поход — это вообще лучшее, что можно придумать прямо сейчас?.. Я не знаю…

Я долго не могла уснуть, все ворочалась и переворачивалась с боку на бок на маленькой кроватке в одной из гостевых спаленок. Торин заявил, что скорее возьмет в поход «девчонку, раз она показала, чего стоит». Гэндальф лишь улыбнулся каким-то своим мыслям, а гном в шапке-ушанке сказал, что у него найдется лишняя пара обуви, правда, он не уверен, что она мне подойдет.

Гномы сопели по всем комнатам, в комнате Бильбо было тихо, а в столовой… в столовой все еще вился к потолку разноцветный дым. У Гэндальфа, как у многих стариков, была бессонница.

— Мистер Гэндальф, — набравшись храбрости, подошла я к нему, — я не уверена, что должна идти с вами в поход, но все же я пойду.

— Почему же ты не уверена, раз все равно идешь? — ласково спросил волшебник.

Куда ни глянь, все такие добрые, один только Торин выглядит так, словно озабочен всеми проблемами Средиземья сразу! Поняла, наверное, все проиграли свою серьезность Торину в карты.

Я без обиняков выложила Гэндальфу свою короткую историю, и добавила:

— А ключ я вчера на тропинке подобрала. Наверное, вы его выронили.

— Раз уж я ключ выронил, а ты его подобрала, значит, так и должно было быть. Иногда кажущиеся пустяковыми события и поступки могут изменить ход судьбы.