Белый шиповник

Глава четырнадцатая. Лучшие друзья девушек и гномов — это бриллианты

Я не знаю, сколько эля в меня влили.

Впервые с начала нашего похода я сделала то, чего мне хотелось больше всего на свете — устроила истерику. Я плакала, кричала, ревела, пиналась и плевалась. Кили и Фили скрутили меня вдвоем. Золотую чашу у меня вырвал из рук Двалин, едва не сорвав еще парочку ногтей. Меня накачали элем, свернули руки веревкой и уложили на живот.

— Угомонись, Несси, надо обработать ожоги, — пыхтел Кили, удерживая мои руки.

Перед глазами все поплыло. Эль наконец-то начинал действовать. Я поняла, что веду себя просто глупо, ужасно, отвратительно. Что они все обо мне подумают? Я затихла и позволила обработать спину какой-то мазью, позволила Кили сделать мне перевязку, отметив, как он стыдливо отводит глаза и краснеет. Что это на меня нашло? Прямо помутнение рассудка какое-то… Я покосилась на золотую чашу, которую с жадным блеском в глазах разглядывали гномы. «Золото, до которого хоть раз касался дракон, становится проклятым, и никому не приносит счастья». Что, если слова Трандуила правдивы? Это золото заманило меня в сокровищницу, заставило забыть об опасности, усыпило мою бдительность. А ведь я всего лишь человек, на гнома золото действует в десятки раз сильнее…

Я было села, прислонившись спиной к серому валуну, но тут же выпрямилась. Любое касание отзывалось болью.

Балин передал чашу Торину. Я напряглась, вглядываясь в его лицо. Подвержен ли Дубощит пагубной страсти к золоту? Он ведь гном, такой же, как все… А Элронд говорил о семейной болезни, о пламени дракона… Глаза Торина потемнели, зажглись каким-то мрачным нехорошим светом. Он поднял тяжелый взгляд на меня.

— Дракон уже не спал, когда ты пришла? Или ты его разбудила? — спросил он.

— Я… не знаю, — хотелось пожать плечами, но это вызовет лишь еще одну вспышку боли. — Золото… сокровища так заворожили меня, что я не обратила сначала внимания на дракона, я его даже не сразу заметила. Но потом мы славно поговорили.

— Удалось что-нибудь выяснить? — взволнованно спросил Балин, украдкой бросая еще один взгляд на чашу, которую Торин все еще задумчиво вертел в руках.

— Мне кажется, я видела в его броне уязвимое место… Но я не совсем уверена, у меня не слишком хорошее зрение.

На валун присела давешняя птичка и словно бы прислушалась к нашему разговору.

— На левой стороне его груди… — я задумалась, припоминая. — У него грудь и брюхо покрыты драгоценными камнями, так что не пробьет ни одна стрела, ни одно копье… По крайней мере, он сам так сказал. Но на левой стороне груди я заметила черное пятно. Может, если выстрелить прямо туда… Если это, конечно, не какой-нибудь черный камень.

— И что же нам — выманить Смауга из горы? — пораженно и восхищенно одновременно воскликнул Кили.

— Он раньше сожжет нас всех, чем нам удастся хоть что-нибудь сделать, — отмахнулся от племянника Торин. — Да и нет у нас ТАКИХ стрел.

Дубощит не глядел на чашу, но задумчиво поглаживал ее гравировку пальцами, так нежно, словно… словно держал любимую женщину за руку. Я слышала, что любовь гнома к золоту подобна любви матери к своему ребенку, но чтоб настолько… А не сведут ли сокровища Одинокой горы гномов с ума?

Дрозд вспорхнул с камня и улетел прочь.

— Другое странно, — решилась снова заговорить я. — Почему Смауг не выбрался из горы, чтобы попробовать поискать наглого воришку и спалить живьем?

Торин обеспокоенно взглянул в небо.

— Нам стоит забраться внутрь, — решил он, указав на приоткрытую дверь.

— А как же наш лагерь? Пони? — забеспокоился Ори.

Я заметила, что пока меня не было, к двери подтянулись и Бофур с Бомбуром, которые оставались в лагере. Мое сердце сжал безотчетный страх.

— Давайте спрячемся, — сказала я. — Пожалуйста, давайте уже зайдем внутрь!

И я первая юркнула за каменную дверь, а за мной потянулись гномы.

— Мне кажется, лучше закрыть, — шепнула я Торину.

— А если потом мы не сможем ее открыть? — так же тихо поинтересовался он у меня.

Я отчаянно замотала головой.

— Пожалуйста, пожалуйста, Торин, давай закроем!

Дубощит мгновение смотрел на меня, а затем поднял с земли небольшой камень:

— Мы вставим это между створкой и каменным косяком. Двалин, помоги мне.

Они с Двалином вдвоем сдвинули дверь так, что осталась лишь узенькая щелочка, в которую Торин вложил камень. Как оказалось, спрятались мы вовремя. Гора затряслась изнутри, как при землетрясении. Из-за каменной двери был слышен оглушительный рев, грохот. Гора сотряслась, словно под ударами, и камень, вложенный Торином между дверью и косяком, отскочил в сторону. Дверь закрылась и пропала. Мы оказались в каменной ловушке без света, без припасов, с собой у нас была только сумка с медикаментами и каким-то еще вещами, инструменты, веревки и остатки эля. Причем коридор без всяких ответвлений вел прямо в логово дракона.

— А я предупреждал! — прорычал Торин, послышался звук удара.

Когда дверь закрылась, немного притихли и грохот, и рев. Но гора по-прежнему тряслась. Даже, кажется, с еще большей интенсивностью.