Белый шиповник

Глава шестнадцатая. И свет померк

А потом пришли орки.

Помню ли я хоть что-нибудь до того момента, как зазвучал пронзительный рокот рога, и лагерь ожил, готовясь к атаке? Нет.

Так же, как и о том, каково мое имя, и кто я.

Мне не было страшно. Впервые.

Мне не было больно. Впервые.

Мне было… никак.

Мне было… холодно.

Мне было… пусто.

Бильбо накрыл меня своим плащом, а отраженный от гулких стенок моей головы, рокот рога бился, бился ритмом сердца. Я скинула с плеч плащ. Только один плащ мог меня согреть.

Бильбо умолял меня остаться в лагере, спрятаться. Слышала ли я его? Кажется, да. Разумеется, это было бы самым разумным. Только вот Торин не станет отсиживаться в недрах Одинокой горы, когда на поле боя его извечный враг.

Хотела ли я быть с ним рядом? Рядом с тем, кому я не нужна? Рядом с тем, что считает меня предательницей? Я хотела бы умереть за него, для него, чтобы больше не быть тем, что ему мешает.

И в этот момент не было Джеффа. Не было маленькой девочки с кудрями цвета ночи. Не было багряно-красного шелка. Не было маленькой гостиной при свете свечей.

Я вся была здесь, когда плотная ткань шатра разошлась, выпустив меня наружу. Туда, где билось сердце битвы.

Эльфы, жители Эсгарота, гномы Даина…

Ярость, злость, ненависть, что сильнее жизни, сильнее всего на свете… Звон металла о металл. Чавкающий звук, с которым металл входит в живую плоть, шорох с которым выходит, разбрызгивая кровь кругом. Земля в крови.

Я надела кольцо.

Нигде не было видно Торина. Как же так? Он должен, должен быть здесь! Если я хоть что-то в нем понимаю… Неужели ничего?.. Совсем рядом со мной просвистела стрела. Огромный орк со зверской рожей толкнул меня, и я едва не напоролась на меч эльфа.

Нет, я не могу. Нужно выбираться. Нужно спрятаться.

Я поднимаю глаза и вижу Азога. Он с легкостью разбрасывает людей и эльфов десятками, гномам, не скупясь, рубит головы. Он оглушительно ревет что-то на своем языке, его взгляд прикован к Главным вратам Эребора. Он тоже ждет Торина. Ведь он же не выйдет? Пусть лучше окажется, что я ничего в нем не поняла… пусть лучше я окажусь дурой… в который уже раз… не больно.

Над полем боя пронесся черной птицей боевой клич гномов. И первым показался Двалин. А за ним…

Металлический вкус на языке, дрожит на самом кончике… Кровь, всюду кровь. Чей-то кривой короткий кинжал меня все же задел, рассекая кожу на плече под покровом невидимости. Мне было все равно. Сердце мое рвалось туда, где был он. Наваждение, боль, как так получилось? Зачем и когда? Ведь я же не имею права… Я здесь чужая, так сказала змея… Как будто у меня снова жар и бред…

Я проталкиваюсь сквозь битву, на ходу доставая клинок из ножен.

Машешь мечом, как мельница крыльями…

Меня толкают, я почти падаю.

Машешь мечом, как мельница крыльями…

Крики, полные ярости и боли, почти оглушают меня. Я слышу, словно под водой.

Ты слаба.

И Торин схватился с Азогом. Сверкающий на солнце меч, который Дубощит выбрал себе в сокровищнице, бьется о булаву, зажатую в грубой лапе Азога. Орк рычит ему в лицо, ухмыляется, и что-то говорит. А Торин и сам умеет рычать не хуже него. Вот меч делает быстрый круг и… снова натыкается на булаву. И тут Азог вонзает в бок Торина железный крюк, что заменяет ему руку. Я слышу крик Кили, где-то далеко. Как он умудрился увидеть? Увидел… Азог отшвыривает Торина прочь, легко, как тряпичную куклу. На несколько метров. Дубощит встает на колени, пытается отдышаться… Он встанет и продолжит бой, я знаю. Он выиграет. Он убьет Азога Осквернителя. И про него сложат славную длинную героическую балладу. Про меня баллад не сложат. Я останусь предательницей навсегда. Азог идет к медленно поднимающемуся Торину… Торину требуется мгновение, чтобы собраться и ударить. Минута. Две. Вон Кили и Фили пробираются сквозь битву, так же, как я, чтобы помочь. Почти не думая, я вонзаю клинок в какого-то орка, который изумленно смотрит на рану, явившуюся из пустоты. Я с трудом вытаскиваю клинок. Минута. Столько я продержусь.

Я бросилась к Азогу со спины. Эльфийская сталь с приглушенным шорохом вошла в мертвенно-синеватую плоть. Бледный орк взревел, и развернулся. И тут кольцо перестало действовать. Не знаю, как так получилось. Да только я поняла, что Азог меня видит. Он обрушил на меня булаву, прямо в солнечное сплетение, отбирая дыхание, само право на вдох. Клинок выпал из моей руки. Я сама отлетела на несколько метров, проехалась спиной по камням и земле, все еще не в силах сделать вдох. Все еще… Под рубашкой пряталась мифриловая кольчуга. Единственный подарок Торина. Он спас мне жизнь. Но я… не… могу… дышать… дышать… я ловлю ртом воздух. Вот, вроде он входит… обжигая болью… будто я глотаю драконье пламя… дышать…

И словно громкость увеличили до предела.

— Не-е-е-е-ет! — слышу я протяжный вопль Кили.

Я стою на коленях, согнувшись, ловлю воздух раскрытым ртом. Дышать… И по большой тени на земле вижу, как Азог заносит надо мной булаву. Удар такой силы просто вобьет кольчугу мне в грудь, проткнет легкие… Надо же, знаменитый мифрил не только бесполезен, но и даже опасен. Булава идет вниз. А я не могу отпрыгнуть в сторону, не могу откатиться… Я ловлю воздух ртом. Я дышу сквозь боль. И теряю сознание, больно ударяясь носом о землю, чувствуя спиной последний удар… только… не такой сильный, как ожидала… как будто кто-то его затормозил…