Белый тигр, чёрная фиалка

Глава 3: Кто в чем горазд

Курсивом выделены реплики на русском языке

- Дерьмо!
- Алекс!
- Ну, что Алекс? Она поставила мне «E»! Считает, что это не я решила примеры, а ты! Зараза!

Было обидно, очень. Впрочем, также вполне ожидаемо, но в процессе забыто и отброшено на задворки памяти. Английская система оценок была длиннее и сложнее, чем привычная с прошлой жизни российская. Во-первых, здесь вместо цифр используют буквы, а во-вторых их 8: A – отлично, B – очень хорошо, С – хорошо, D – не совсем успешно, E – плохо, F – очень плохо, N – не аттестован, U – провал. И плохие результаты нужно отрабатывать, и зачем снова переписывать проверочные, тесты или контрольные, смотря, что дадут. А теперь представьте моё негодование, когда ты любишь алгебру, умеешь логорифмы решать, а тут дурацкое уравнение и – «E».
Папа стал водить меня в школу 3 года назад ( сейчас примерно 6 лет). Тогда на вступительных тестах, на которых я настояла, учителя да и отец были весьма впечатления результатами. А то! Математику, географию, искусство и музыку, естественные науки написала блестяще, особенно для своего возраста, точнее тела. Настолько, что во мне признали юного гения, и по этим предметам перескочила на следующую ступень. Однако, что касалось остальных, то они или сильно хромали, или информации в голове о них вообще не наблюдалось. Если английский язык знала хорошо, то литературе этой страны плавала, в истории тонула, а в технологии и религии даже не всплывала. Поэтому на одни уроки я ходила с малышней, на другие с детьми постарше. Но объединяло их одно – нежелание как либо со мной общаться. Для всех ребят я была белой вороной (ха-ах), странной девочкой, которая разговаривает и ведёт себя как взрослая. Это ещё они не замечали магию вокруг меня! Впрочем, отсутствие общения с ровесниками нисколько меня не растраивало, тем более мистер Хардман и его друзья– сослуживцы замечательно восполняли недостаток коммуникации.
За 3 года с момента ухода Анны произошло много событий, которые сильнее сблизили меня с Джоном. Я так расслабилась рядом с ним, что забыла о всякой конспирации: готовила кушать, преимущественно русскую и азиатскую кухню, читала труднопонимаемые для ребёнка романы, и всё чаще ругалась на русском и башкирском языке. Вот в один день, сидя за столом и медленно завтракая, мистер Хардман и собрался прояснить ситуацию.

- Снежинка, а на каком языке ты иногда говоришь?
- На русском.
- А-а... а откуда ты его знаешь?– И вот тут, я поняла, что либо безбожно вру всю оставшуюся жизнь прекрасному человеку, либо, не взирая на сомнения и страх, выкладываю всё и вся.
- Да из прошлой жизниь, – мужчина повернулся чаем и круглыми глазами посмотрел на невозмутимо меня, по крайней мере я очень хотела, чтоб так казалось. – Я тут подумала и решила рассказать тебе всё. Надеюсь, ты не сочтешь меня сумасшедшей .

И действительно поделилась своей историей: про прошлую жизнь, про параллельные миры, про Джоан Роулинг и её романы, про Поттеров и Волан-де-Морта, про 31 октября и смертельное заклятие.

- Получается, ты уже взрослая личность, запертая в детском теле? Хм... И я тебе нужен пока не достигнешь совершеннолетия. Что ж, буду рад тебе помочь, – и Джон грустно улыбнулся. «Неужели, он вообразил, что я его просто использую?»
- В прошлой жизни у меня были обы родителя. Моя мама – чудесная женщина, которую буду любить всегда и везде. Отец же был сложным человеком. Нет, он не плохой, просто... слишком много обид на него. Он постоянно в работе, маму частенько обижал, не рукоприкладством, такого никогда не было, а словами, прямо в душу. Зимой через тёмный парк сама ходила в школу или ездила с другого конца города, хотя папа мог отвезти. Достаточно было. Но если происходило что-то, требующее его помощи, он появлялся рядом. Наверное, он так проявлял свою любовь... Я всегда хотела папу, который будет со мной играть, делать уроки, путешествовать со всей семьёй. Теперь у меня есть ты. Самый лучший папа на свете! Я никуда не уйду и буду всегда с тобой!

Я быстро обогнула стол и обняла мужчину. Слёзы текли по моим щекам и мочили фланелевую рубашку, но нам это не мешало. Удивительно, значильное количество людей полагают, что взрослому человеку не важно присутствие родителей в их судьбе. Человеку, прожившему уже не одно и не три десятилетия. На самом же деле не у всех есть возможность быть с ними. Мама и папа нужны всегда, как бы не скрывалось желание глубоко внутри, не прятолось в скорлупе в тёмном уголке души.
Другим событием, повлекшим необратимые последствия, стало моё стремление доучить два языка. Оно было настоль сжгучим, что за выходные я обклеела весь дом стикерами с названиями этих предметов на французском и китайским. Предполагалось, что прежде чем взять вещь или открыть дверь, нужно озвучить их на других языках. И может все было бы замечательно, если не магия, укрепившая моё намерение.

- Алекс, почему я не могу достать кружку из шкафа? – Донесся голос папы с кухни. Спускаясь из свой комнаты, интуиция нашептывала, что что-то здесь не чисто и пора прятатся. Мистер Хардман стоял перед шкафом и пытался засунуть руку в него, однако она натыкалась на прозрачную стену, отдающую синевой, а над ней висели несчастная бумажка с описанием кухонной утварь внутри.
- Ой-ёй...
- Ой-ёй? Серьёзно? Что происходит? Это ты сделала?
- Я не специально, ну, не совсем. Хотела изучить французский и китайский, вот и развесила стикеры, чтоб быстрее запомнить. Похоже магия решила помочь.
- То есть...пока не скажешь на двух незнакомых для меня языках названия предметов, я не смогу взять их? – Ох, взгляд нехороший какой у него, руки в бока уперты, того гляди за ремень возьмётся.
- Наверное... Я все исправлю, сейчас отделу их, – и, действительно, попробовала сделать это. Руку прострельнула лёгкая боль, как будто небольшой электрижевский заряд пробежался по ней. – Ай, больно!
- Так! Отставить! Раз не выходит, значит, придётся грызть гранит науки вместе с тобой. Тащи тетрадь, ручку и словари, будешь объяснять и показывать. И чай налей! Нет, лучше кофе. Может, повышение дадут, хорошо бы...