Белый волк и солнечные овцы.

2 глава. Портреты и пути.

Утро. Мой тёмный размытый силуэт отражался в большом и идеально чистом зеркале. Я стоял перед ним босыми ногами и смотрел себе в блестящие изумрудные глаза через амальгамавое покрытие стекла. Говорят, что черные зеркала отражают действительность лучше, чем обычные. Но в этом здании такие зеркала были под запретом.

Мрачный бархатный халат был на мне. Через широкое окно солнечный свет освещал большую комнату позади меня, а легкий ветерок развивал огромную белоснежную тюль. На не заправленной кровати и даже под подушками, были разбросаны книги, исписанные и изрисованные бумаги. Некоторые одинокие листы сдувало порывами ветра на пол, где они бесхозно лежали до тех пор, пока кто-то не изъявит желание их поднять. На столе, огромном и накрытым широким раннером[1], как и на кровати, валялись кипы бумаг вперемешку с настольными предметами интерьера и не только. А на краю стоял еще горячий чай. Со стен за мной следили темные картины и портреты разнообразных личностей и сюжетов. Все лица были заклеены и закрашены, поэтому было сложно узнать, кто именно изображен. Все светилось и переливалось в лучах утреннего солнца.

Только мое мрачное лицо, словно черное пятно, выделялось среди этой ясной и радостной атмосферы. После встречи с совой, мне пришлось несколько часов слоняться по городу, и искать транспорт, который смог бы доставить меня домой. Бродя по темным улицам, я то и дело заходил в чужие переулки, понимая, что теряюсь. В тот момент мое сознание было мутным. Один раз я попробовал уточнить дорогу у прохожего. Мне показалось, что он сказал мне идти вдоль серых домов до Марбарских строений, но только потом я понял, что все это время я разговаривал с обычным деревом. Думаю, я понял почему другие прохожие на меня так странно смотрели. Но все сложилось еще лучше, чем могло быть. Ведь, как оказалось, камердинер Леук искал меня. В его сопровождении, я спокойно добрался до жилища без прочих происшествий. Изначально мне хотелось спокойно пойти к себе в комнату, что бы никто меня не увидел. Но, к сожалению, нас встретил дворецкий Овилил. Крах моего беззаботного плана закрыться в комнате и поспать можно было увидеть в его суровых глазах. Я начал настаивать, что я пойду вздремну, а пыльную одежду сам отнесу в прачечную. Но Овилил все-таки заставил меня сначала принять душ и поесть. Я был не в состоянии ему перечить, поэтому пришлось сделать то, что он просил. Только после этого дворецкий меня оставил. От еды я смог отказаться, ограничившись чаем, который сейчас стоял на столе.

Я только недавно вышел из душа и в данный момент разглядывал себя в зеркале. Не спеша усматривал еще влажные пряди волос, синяки под глазами и заостренные рога. Молча я ждал, пока придет мой тайный камердинер Мь, который в отличие от других лиц, работавших на меня, действовал более скрытно и служил мне, чтобы искать нужную мне информацию. Может сначала кажется, что их и так у меня много, но по сравнению с другими, более высокими по званию демонами, у меня всего самая малость слуг. Конечно, не считая тайных камердинеров, но на то они и тайные, чтобы никто не знал кто они и сколько их.

В двери раздался стук, и после моего разрешения в комнату тихо и бесшумно прошел Мь. Она была закутана в черный плащ, широкий капюшон на голове закрывал ее лицо. Мне было мало что известно о мире, где живут люди, поэтому мне бы стоило узнать побольше информации о месте, куда я отправлюсь.

Мь - демон-ваянг. Иными словами, кукла в теле демона. Я еще не придумал, он это или она, но куколка может работать и без этого решения. Самую опасную и тайную работу я доверяю только ему, так как при любом происшествии, вышедшем из-под контроля, можно легко сломать куклу, зная, что страдать она не будет и по-тихому убрать улики.

-Мь,- обратился я к ней. – Мне нужна информация по первому миру… - я запнулся. Первый мир огромен, поэтому мне стоило бы выбрать место, куда я решусь отправиться.

Почесав затылок, я осмотрелся, ища глазами рулоны с картами. Так мой взгляд упал на короб с большими свертками. Всего их там было одиннадцать, но три из них были больше остальных и явно выделялись среди других семи. Только восьмая карта была перевязана крепкой золотой бечевкой, предавая ей особую ценность, хоть она и была тоньше других бумаг. Самый большой рулон, двенадцатый, не поместился в короб, поэтому он лежал рядом с ним на полу.

Подойдя к картам, я глазами пробежался по их краям, ища название той, что мне нужна. Так я наткнулся на наименование, аккуратно выгравированное на краешке «Люсциния», а рядышком с ним в скобочках «(Филомеля)». Вытащив этот сверток, который был один из трёх больших из всей кучи, я положил его на стол и аккуратно развернул. Передо мной раскинулись океаны и моря, особенности рельефа, расположение различных стран и городов со странными названиями, леса и растительность, границы больших и малых территорий этого мира. Все, что мне нужно было есть на карте, но вопрос: куда мне надо? Вокруг были различные земли, что глаза невольно пробегали по их всевозможным рельефам: где я смогу найти то, что потерял когда-то? Оно может быть запрятано в самых глубоких океанах, простираться на высоких горах, томиться в темных пещерах и быть зарыто в твердых землях. Растеряно просматривая поверхность карты, я надеялся, что взгляд за чего-нибудь зацепиться. Увы, но глаза проскальзывали по изображению, не находя ничего особенного.

Тяжело вздохнув, я отвлекся от расстеленного рулона начав протирать сонные глаза. Ситуация была не из однозначных. Искоса посмотрев на Мь, я увидел, как она продолжала терпеливо ждать моего поручения. Он может простоять хоть целый день, но только я так не смогу. Если за ближайшие пять минут я не выберу куда мне отправиться, то засну прям так на полу.