Бэмби для грубияна

Глава 3

Оля

Как только парень скрывается из виду, отмираю и бросаюсь к своей сумке. Открываю молнию и в шоке сползаю на асфальт. Все банки с консервацией разбились. Абсолютно все. Но это не самое страшное.

Содержимое банок разлилось и впиталось в мои вещи. В одежду, которой у меня и так очень мало. Дрожащими руками вытаскиваю бежевую курточку и со слезами на глазах смотрю, как по ней расползаются красные пятна томатной заливки. Белые блузки и футболки тоже все испорчены.

И если темные вещи отстирать я еще могу, то остальное вряд ли. Да и денег на отбеливатели и модные стиральные порошки у меня нет. Уезжая из дома, я и так забрала у бабушки почти всю пенсию.

Поднимаю перепачканную сумку и подхожу к урне. Осторожно вытаскиваю осколки от банок и выкидываю, оставляя только вещи. По щекам катятся горькие слезы, потому что я не представляю, что делать дальше. У меня нет денег на новую одежду. И еды у меня теперь тоже нет.

Слышу за спиной издевательские смешки, но не реагирую. У меня на это просто нет сил. Я и так уже раздавлена до основания. Ведь помимо своего собственного ущерба, есть еще долг перед этим парнем, с которым мне не расплатиться до конца жизни.

Вижу, как к моим кроссовкам падает мелочь и не понимая, что происходит, поднимаю голову. Вокруг меня столпились студенты. Они смеются и показывают на меня пальцем. Некоторые снимают происходящее на телефон, пока остальные кидают к моим ногам мелкие монеты.

- Эй, убогая, - слышится из толпы, - на, возьми на хлеб, мне не жалко.

Заканчиваю с крупными осколками, мелкие придется позже вытряхивать из одежды, застегиваю сумку и поднимаюсь на ноги. Студенты сразу теряют ко мне интерес и расходятся, а я плетусь к главному входу университета.

Оставить свою грязную сумку у охранника не решаюсь, поэтому просто ставлю ее возле гардероба. Надеюсь, никто не выкинет, пока я сижу на лекциях. Беру с собой единственную уцелевшую тетрадку и иду на поиски туалета, чтобы вымыть руки.

Университет представляет собой старинное здание с хорошим современным ремонтом, поэтому пока иду по коридорам с восторгом осматриваюсь по сторонам. Даже туалет, обделанный темно-серой плиткой и кирпичной кладкой, производит на меня огромное впечатление, но это и понятно. Где бы в нашей деревне я такое увидела?

Пока мою руки, замечаю в углу большой цветок с надломленным стеблем. Кто же тебя так подпортил? Вот ироды. Набираю в пластиковую баночку, стоящую возле раковины, воды и поливаю цветок, пока за спиной не раздается громкий хохот.

- Эй, блаженная! – кричат, видимо, мне, - ты с луны что ли упала? Он же искусственный.

Небольшая группа стильно одетых девчонок продолжают хохотать, пока я прощупываю огромные листья цветка и пытаюсь внимательнее их рассмотреть в полумраке. И правда, искусственный. Странно, конечно. Раньше я думала, что искусственные цветы только на кладбище носят. А их оказывается еще и для интерьера используют.

Выхожу из туалета и пытаюсь отыскать деканат. Надо же мне где-то уточнить расписание. Телефон у меня старенький, постоянно зависает, поэтому посмотреть что-то через интернет практически нереально. После небольших скитаний отыскиваю нужную дверь, но там толпится столько народу, что боюсь на пары я не успею.

- Никитина, - слышу сквозь гул звонкий голос секретаря, - тебе в сто вторую аудиторию. Там первая лекция у экологов первокурсников.

Хоть сказано это не мне, но я тоже первокурсница на факультете экологии. Значит, и мне туда же. Разворачиваюсь и снова спускаюсь на первый этаж, чтобы найти нужную аудиторию. Готовлюсь морально к смешкам и издевательствам, ведь многие студенты сегодня уже видели меня возле урны для мусора. Надо просто молча пережить это унижение, они посмеются какое-то время и успокоятся.

Торможу возле дверей с табличкой сто два и мысленно считаю до десяти. Но, когда дохожу до пяти, раздается звонок на лекцию и я понимаю, что не успела настроиться. Сердце истошно бьется в груди, на лбу выступает испарина. Я еще никогда в жизни ничего так не боялась, как неизвестности, которая ждет меня за этими дверями.

Ведь я обычная скромная девчонка. Родилась и выросла в деревне, в неполной семье. Воспитывала меня бабушка. Отца я не знаю, он бросил маму, когда узнал о ее беременности.

Мама тоже долго не задержалась рядом со мной. Едва мне исполнилось три года, она уехала в город на поиски работы. Не знаю, как там у нее сложилось, но через два года она вернулась беременная моим братом. Вернее, сводным братом.

Бабушка долго ругалась, но в итоге приняла ее. И даже помогла устроиться на работу в библиотеку на последнем месяце беременности, где сама подрабатывала уборщицей.

Несмотря на свой юный возраст, я замечала, что к этому ребенку мать относится по-особенному. Если мне всегда доставались лишь крохи ее внимания, то моему брату она отдавала всю свою любовь и заботу. Правда это не остановило ее снова нас бросить, когда Мише исполнился год и его взяли в местный детский сад.

Я не испытывала зависти и ревности к брату. У меня даже чувства протеста не возникло, когда все заботы о нем легли на мои хрупкие плечи. Мы отлично ладили. Бабушке нужно было работать, чтобы прокормить нас. Иногда она брала дополнительные ночные смены вахтером на заводе, и мы справлялись самостоятельно.

Сначала мать приезжала к нам раз в месяц, но со временем ее визиты становились все реже. Я видела, как она менялась, но никогда ни о чем не спрашивала. Бабушка в порыве гнева часто говорила, что мать нашла очередного спонсора. Именно оттуда появлялись дорогие фирменные шмотки, драгоценности и шикарный парфюм.

А когда Мише исполнилось семь лет, она приехала в деревню на дорогой машине с водителем и забрала его в город, заявив о том, что ребенок должен пойти в нормальную школу. Про мою школу она тогда даже не вспомнила, но оставила бабушке немного денег на мое содержание.

Я ужасно тосковала по брату, ведь у меня даже не было возможности съездить к нему в гости. Мать никогда не оставляла нам никаких адресов и телефонов. Говорила, что будет звонить сама. Только никогда не звонила…