Бэмби для грубияна

Глава 17

Ольга

В общежитие приезжаю уже в одиннадцать часов вечера. Первое, что бросается в глаза, когда захожу в комнату, мои деньги на тумбочке у кровати. Девочек в комнате нет, поэтому я пересчитываю купюры и прячу их за оторвавшийся край подкладки своего рюкзака.

Обида до сих пор сидит где-то внутри меня и не дает покоя. Хочет, чтобы я оделась прилично и не позорила его перед друзьями? Обойдется. Я куплю только те вещи, которые необходимы мне, чтобы не замерзнуть.

Курточку и нормальную обувь. А все остальные деньги отправлю бабушке и брату. Им нужнее. А Глеб пусть своим швабрам замечания делает. Я в его поклонницы не записывалась.

В комнату неразлучной толпой заходят мои соседки. Видят меня и сразу сворачивают разговор. Я быстро переодеваюсь в халат, достаю из шкафа белье, полотенце и ухожу в душ.

В этот раз опять подстраховываюсь, ключи и пакет с вещами беру с собой, но меня никто не беспокоит. Только в комнате в моем присутствии стоит теперь звенящая тишина, но я стараюсь ее заполнить звуками работающего фена для волос и кипящего электрического чайника.

Кстати, и то и другое нам предложили девочки-старшекурсницы, когда выезжали из общежития. Отказываться было глупо, потому что стоило это все копейки. Мы скинулись и забрали все добро себе. Я тоже скидывалась, практически из последних денег, поэтому пользуюсь наравне со всеми.

Утром просыпаюсь раньше будильника от того, что на телефон приходит сообщение. Вот я растяпа, забыла вчера перед сном выключить звук.

«Деньги вернули?»

Не поверив глазам, сверяю время с часами на тумбочке. Семь утра. Он с ума сошел? Или еще не ложился после своей вечеринки. Скорее последнее.

«Вернули».

«С магазинами нужна помощь?»

Протираю глаза и на всякий случай больно щипаю себя за руку. Вроде проснулась. С чего бы такая забота и щедрость? Да еще и после вчерашнего. Перепил и не проспался? Да, скорее всего.

«Справлюсь».

Абонент пропадает из сети так же внезапно, как и появился. А я поднимаюсь с кровати и начинаю собираться в университет. Пока складываю тетрадки в рюкзак, вспоминаю, что не подготовилась к семинару.

Совсем из головы вылетело с этими странными отработками. Очень надеюсь, что меня сегодня не спросят, ведь для себя я твердо решила, что к концу семестра выйду на стипендию.

Перед выходом проверяю прогноз погоды. Сегодня совсем прохладно, всего плюс шесть. Достаю из шкафа теплую толстовку, которую перед отъездом подарил мне брат. Сказал, что ему некуда наряжаться, а мне в большом городе вещь вполне может пригодиться.

Эта толстовка единственная вещь, которая отстиралась после моих разбитых банок. И это здорово, потому что ее я бы точно не смогла выкинуть. Надеваю ее на себя, хватаю рюкзак и выбегаю из комнаты. На улице прячу руки в карманы, а голову в глубокий удобный капюшон.

На всех парах сижу рядом с Милой. Она единственная из девчонок, кто не вызывает у меня постоянную потребность быть на чеку и защищаться. А на семинаре, когда меня все-таки вызывают к доске, она пихает мне в руки свою тетрадь с выполненным заданием.

В качестве благодарности покупаю ей шоколадку в университетском кафетерии и отдаю прямо в коридоре перед тем, как спуститься на первый этаж. У Милы еще факультатив, а мне сейчас придется ехать к своему чокнутому работодателю, чтобы, сомкнув от злости зубы, выгребать за богатыми придурками всю грязь после вечеринки.

Едва успеваю попрощаться с подругой, как на меня налетает взбесившийся Глеб. Он буквально скрипит зубами от бешенства и явно с трудом держит себя в руках.

- Рядом со мной, значит, прикидываешься бедной родственницей, а как только сваливаешь к себе, тут же находишь другой вариант? И много нас таких придурков, облапошенных твоими ангельскими глазами?

- Ты о чем? – теряюсь на мгновение и сжимаюсь, потому что за нашими спинами уже собирается народ.

Глеб тоже улавливает мой затравленный взгляд и схватив меня под руку, настойчиво тянет к выходу.

- Эй, полегче, - пытаюсь сопротивляться, но он как танк, который сносит все на своем пути.

Мы выходим из университета и поворачиваем в сторону парковки. Глеб тормозит возле своей машины и достаточно грубо припечатывает меня к дверце.

- Ты у кого это взяла? – сморщившись показывает на мою толстовку.

Меня снова душит обида, потому что эта толстовка любимая вещь моего брата. Она достаточно дорогая и стильная, но конечно и близко не такая, как носит этот пижон.

- Не твое дело, - грубо отталкиваю его от себя и готовлюсь уйти, но Глеб снова припечатывает меня к машине и нависает сверху.

- Я дал тебе деньги не для того, чтобы ты разгуливала в чужих мужских шмотках, ясно?

Дал? Он мне дал деньги? Да как бы не так…

С трудом сглатываю горький ком в горле вместе с подкатившими слезами и больно наступаю ему на ногу. А пока он отскакивает в сторону и матерится, нервным движением достаю из рюкзака деньги и с размаху припечатываю ими по его груди.

- Ты мне их не просто дал, придурок. Я их добросовестно отрабатываю все свою свободное время. И ты сам был инициатором этой работы. Вот. Возвращаю тебе все до копейки обратно. И будем считать, что вчерашняя вечерняя смена с лихвой покрыла мои долги, потому что с сегодняшнего дня я резко подняла цены на свои услуги. И теперь они тебе не по карману.

Вижу, в каком шоке пялится на меня Глеб и понимаю, что он не ожидал от меня такого выпада. Я и сама не ожидала, но уже начинаю сдуваться. Клянусь, я еще никогда в жизни ни с кем так не разговаривала. И сейчас меня накроет жесткий откат, поэтому надо уходить.

Пользуясь тем, что он до сих пор не пришел в себя, разворачиваюсь и почти бегом покидаю парковку. Пробегаю через ворота университета и сталкиваюсь с Милой. По моим щекам бегут слезы, поэтому так просто пройти мимо подруги у меня не получается.

- Что случилось? – спрашивает Мила, с тревогой вглядываясь в мое лицо.