Берег моей надежды

Глава 1

Штольман ехал за рулем своего большого внедорожника, внимательно осматриваясь по сторонам. Большая и крепкая машина в этих краях вовсе не роскошь, просто целых дорог не сыскать, а на чем-то ездить нужно. Если не на японском внедорожнике, тогда хотя бы на шедевре отечественного автопрома - микроавтобусе УАЗ 452 Буханка.

Эти многолетние ямы в асфальте, вроде и штопанные-перештопанные, но вечные настолько, что ни одна подвеска долго не выдюжит. Автосервисы здесь процветают. Это вам не ровные дороги Санкт-Петербурга, Москвы или, хотя бы, Екатеринбурга. Редкий ямочный ремонт не выдерживал никакой критики. Наблюдая за дорожной обстановкой, Яков смотрел на ставший привычным уже пейзаж - высокая, ни разу не стриженная полынь на обочинах, замученные засухой и недостатком ухода цветы в центре. В Москве такого не увидишь. Первое время глаза постоянно цеплялись за этот очевидный беспорядок, но теперь нет, почти привыкли.

Штольман проводил взглядом стихийную свалку в центре города. Год. Он уже год живет в Приозерске. Небольшой недогородок посреди живописных пейзажей Алтайского края, поначалу воспринимался как добровольная ссылка. Теперь уже стало намного легче. Он освоился, смирился, наверное. Привык к простоватым, открытым людям, к обилию у местных свободного времени, местному колориту, кухне и многим другим неочевидным москвичу вещам.

За 12 месяцев Яков Платонович Штольман на должности главврача частного медцентра добился не мало. Заслужил уважение коллег, для которых поначалу он был очередным присланным из столицы менеджером от медицины. Закончил отделку второго корпуса клиники, эффективно истратив до копейки все, что выделили на строительство собственники. Между управленческими делами Яков Платонович умудрялся вести прием пациентов и, как положено любому практикующему врачу, усердно учиться. Он получил очередную корочку по важнейшему направлению хирургической ортопедии - реабилитации пациентов после сложных операций замены суставов.

Два раза в неделю он читал лекции студентам в филиале местного медицинского ВУЗА. Студенты, они в любом городе России, студенты. В меру ленивые, в меру любознательные, в чем-то наивные вчерашние дети.

Его жизнь в провинции потихоньку налаживалась. Жизнь деловая, не личная. С женщинами у Штольмана по-прежнему был полный раздрай. Мимолетные свидания приносили лишь стойкое отвращение к себе и отдавшейся ему даме. Товарищ по игре в волейбол, тоже доктор, только психиатр, называл недуг Якова модным словом 'фрустрация' и советов не давал, все только юморил, однако регулярно пытался познакомить хоть с кем-нибудь. Без особого успеха.

Сжимая руль, Штольман вдруг вспомнил доктора, которого он несколько дней назад уволил. Караваева Елизавета, чтоб ее...

- Яков Платонович? - вечером в конце рабочего дня в его кабинет постучалась сотрудница зала кинезиотерапии.

- Да?! - оторвался от бумаг Штольман.

Он узнал эту женщину. Видел ее на планерках. Елизавета Романовна неизменно садилась в первый ряд и буквально пожирала его глазами.

- Я пришла обсудить с вами новую методику реабилитации, которую я освоила во время курсов повышения квалификации! - захлопала глазами Елизавета.

Прелестница лет тридцати - тридцати пяти без особого смущения прошла в кабинет главного врача и без приглашения села на его кожаный диван так, чтобы коротенький белый халат сильно задрался, обнажив резинку чулок.

Штольман слушал-слушал несколько бессвязное лепетание подчиненной, а потом вдруг сильно разозлился. Он понял, что дама явилась в кабинет только для того, чтобы соблазнять его, как какого-то мальчишку. Яков таких женщин за версту чуял. Все это было так похоже на сцену из дешевого порнофильма, что главный врач устало поморщился.

- Вы зачем пришли? - тщательно сдерживая гнев, спросил Яков Платонович.

- Так предложить новый метод, - не растерялась подчиненная.

Штольман очертил в воздухе круг, отдаленно напоминающий пухлую фигуру Караваевой.

- А наряд этот для кого надели? Или это рабочий костюм? Может, корейский косплей? Костюм медсестрички из секс-шопа? Вы считаете, что в таком виде допустимо приходить к главному врачу?!

Видимо, Штольман сказал это недостаточно грозно, потому как Елизавета Романовна ничуть не смутилась.

- Я думала, что вам понравится. Вы - мужчина представительный, одинокий. - докторша подошла и бесстыдно потрогала лацкан его пиджака.

Штольман нехорошо ухмыльнулся.

- Ради Бога, выйдите и закройте дверь с той стороны, Елизавета Романовна! - сдерживая гнев, сказал Яков.

Посетительница фыркнула и убежала, стуча каблуками.

Штольман отвел глаза. Черти что!

- Ирина Витальевна? - нажал он кнопку на переговорном устройстве, вызывая секретаря.

- Да, Яков Платонович, - тут же отозвалась степенная пожилая дама.

- Подготовьте, пожалуйста, приказ об увольнении по собственному желанию! Вы шутите? Естественно не для меня. Для Караваевой, только что заходила! - резко сказал Штольман.

Не хватало из него еще шута делать, прямо на рабочем месте.

Потом защищать подчиненную прибежал заведующий отделением, клялся, что Караваева - отличный специалист, но Штольман был непреклонен.

Яков чувствовал, что коллег, особенно женщин, эта ситуация лишь подзадорила. Что ж, пускай, но действовать они теперь если и решатся, то с большой опаской

Не то, чтобы Яков ненавидел женщин. Вовсе нет. Скорее, он был разочарован и очень устал. Одно и то же. Секс в обмен на деньги. Стремление продать себя как можно дороже.

После тяжелого развода прошло уже больше года, у Якова все еще не появилось желания заводить хоть мало-мальски серьезных, но и просто постоянных отношений.

Нина высосала из него не только деньги, но и душу. Они прожили вместе почти 10 лет. Несчастливое число, наверное, поэтому и расстались так плохо? Зачем же он задержался с ней так надолго?

Они могли бы прожить еще меньше, если бы не Егор. Яков привязался к искреннему и упорному мальчишке. Ради пасынка стоило годами поддерживать хоть какое-то подобие семьи. Егор мужественно пытался преодолеть свой непростой диагноз, доставшийся ему с рождения. Штольман много занимался мальчиком. Он возил сначала малыша, а потом и подростка по клиникам, показывал именитой профессуре и не жалел ни времени, ни сил восстановление ребенка.