Берег. Территория любви

Глава 1

Россия 1999, Санкт-Петербург

Юлю гнал не страх, а злость. Дикая, всеразрушающая злость на саму себя. Она вытерла кулаком слёзы, цепляясь другой рукой за руль, как за спасательный круг.

— Вот и сходила замуж! Лучше бы кота завела. — Адреналин бурлил в крови, вызывая мстительную радость.

Юля гнала верный «мерс» по залитому дождём пустынному шоссе, оставляя позади укрытый чёрными тучами Питер. Дворники едва справлялись с водой на лобовом стекле, а боковой ветер так и норовил сдуть автомобиль с трассы. Быстрый взгляд, брошенный в зеркало, подтвердил что дорога по-прежнему пуста.

Грохочущую из динамиков песню рок-группы оборвал на полуслове экстренный выпуск новостей:

— …штормовое предупреждение. МЧС сообщает, что над Петербургом усиливается...

— Да хоть потоп! — Юля выключила радио и коснулась пальцами щеки. Половина лица опухла.

«Утро не задалось. Смешно. Не знаю, как бы вела себя на моём месте другая женщина. Я не такая, как все! Какими только эпитетами меня не награждали: стерва, чокнутая блонда, кидала… Это из цензурных, — Юля усмехнулась. — Что ж, я честно попыталась стать как все,.

***

«Свадьбы завтра не будет!» — с такой мыслью Юля проснулась сегодня утром. Она скинула с себя мускулистую ногу Сергея и отодвинулась на край огромной дубовой кровати. За окном серело пасмурное небо. Монотонный плеск свинцовых волн Невы начинал Юлин день минорным аккордом.

«Хватит с меня пошлой предсвадебной суеты», — подумала Юля, и тут же на душе полегчало.

Просторная комната Сергея напоминала Юле покои Зимнего дворца. Он располагался как раз недалеко. Золотые пальмы на синих обоях, рельефные головки хорошеньких девушек на белоснежной плитке старинного камина. О двадцатом веке свидетельствовали лишь машины за окном, телевизор и ленивая крыльчатка вентилятора.

Окно было приоткрыто.

«Что ж так душно-то? Во рту — Сахара».

Взгляд упал на полупустую бутылку французского шампанского на тумбочке.

«Перебрала я вчера — это факт медицинский. Этот ещё! Жених… С похмелья лучшего рвотного средства не придумать!»

Свечи в тяжёлых бронзовых подсвечниках оплыли и покрылись копотью. Мёртвые чёрные фитили и запах парафина — явились Юле воплощением её тоски. Вчера они горели адским пламенем, когда Сергей обвивался змеем вокруг Юли. Покрывал её тело поцелуями и нашёптывал подробности грядущей брачной ночи. Для Юли девственность в двадцать четыре года служила причиной нарастающей неврастении, для Сергея виделась трофеем.

Пот с кончика носа жениха противно капал Юле на лицо, когда он настойчиво раздвигал её губы языком. Юле хотелось сбежать, испариться, растаять. Она то считала завитки на барельефе потолка, то представляла, как огонь свечи перекидывается на кровать, и её мучения закончиваются.

«Неужели женский оргазм — это когда мужчина отворачивается к стене и засыпает? С Волком я всё ощущала иначе, хотя дальше поцелуев мы не заходили».

Сергей сдержал обещание и не тронул Юлю в эту ночь, но от души и не раз залил своей страстью её живот. Юля не знала плакать или смеяться, когда Сергей стоял возле неё на коленях и сосредоточенно работал кулаком.

Юля взглянула на картину на стене:

«Я не большой ценитель прекрасного, но реплика вангоговской «Звездной ночи» зацепила меня вчера не на шутку. После двух бокалов шампанского я узнала себя в сонном городке, потерявшем связь со звездами, далёким и манящим млечным путём. Жёлтая луна шепнула мне: «Проснись, пока ловушка не захлопнулась!»

Веки предательски потяжелели, но тут рука Сергея плюхнулась ей на грудь. Она повернулась к нему и внимательно посмотрела на жениха.

«Нет, прощаюсь со смуглым телом, испещрённым татуировками — как у жреца с тихоокеанских островов. Да, самец он завидный, да, сексуальность его бьёт через край, но он не доставил мне ни капли удовольствия. Пауки тоже бывают красивые. Боже, как противно!»

А началось всё с голоса. Поначалу он волновал, ласкал Юлин слух, но быстро сделался вкрадчивым и сальным. Собранность и педантичность, сулившие надёжность, теперь бесили павлиньей вычурностью. Финал-апофеоз — вчерашняя мужская напористость жениха насторожила своей агрессией.

Юля выбралась из-под тяжелой руки жениха и задела ногой пустую бутылку от шампанского. Чертыхнувшись шёпотом, Юля посеменила в ванную. Зеркала, краны, джакузи — всё сияло чистотой, а от мозаичного рисунка на стенах рябило в глазах.

Юле хотелось выйти на улицу и бултыхнуться прямо в Неву. Но в конце сентября вода холодная. Стараясь не смотреть на стены, Юля забралась под душ. Насквозь пропитанная чужим потом, под прохладными струями она с остервенением оттирала его мочалкой из луффы, обильно политой гелем с ароматом грейпфрута.

Когда кожа начала нестерпимо жечь, Юля выключила воду. Замотавшись в полотенце, на цыпочках побрела на кухню. Голова кружилась.

«Интересно, где тут что лежит у Сергея? Уф! Всё просто: турка отливает нарядным медным боком на плите, а кофе притулился в уголке морозилки. Сама там храню».

Юля чиркнула спичкой, и вспыхнул синий огонёк горелки. Пять минут — и благоуханный дымящийся напиток приятно защекотал в носу. Юля вернулась в комнату, закуталась в клетчатый мериносовый плед и устроилась с чашкой в кресле у окна. С востока надвигались тёмные грозовые тучи. Сергей мирно спал, пуская слюни на подушку.