Берегини

Глава девятнадцатая

Когда вино было выпито, во дворе затеяли пляски. Громко играли рожки и бубны, с топотом и смехом старались переплясать друг друга воины. Хауку улыбнулась удача, а может, сказалось то, что он не сильно налегал на пиво, в отличие от прочих: как бы то ни было, вскоре они с Йорунн закружились в быстрой парной пляске под громкие хлопки и одобрительные возгласы. Девушка смеялась, забыв обо всем; длинные ленты, вплетенные в косу, летели за ней разноцветным вихрем. Рядом Халльдор вел раскрасневшуюся Зорянку, а счастливая Хельга старалась не отставать от Сакси, ни с того ни с сего позвавшего ее в круг. Самая младшая из девчонок, Ингрид, обиженно дула губы в сторонке — пока ее не вытащил плясать кто-то из воинов.

У Йорунн все мелькало перед глазами, и в какой-то миг, ища опоры, она шагнула ближе к Хауку, а молодой воин крепче обнял ее — чтобы поддержать, и только. Неожиданно кто-то тронул ее за плечо. Йорунн обернулась… и застыла, увидев Эйвинда. Он протягивал ей красную ленту, выскользнувшую из растрепанной косы. И смотрел вроде как всегда — спокойно, внимательно, только отчего-то щекам девушки стало жарко от этого взгляда. Хаук тут же отпустил ее и отошел в сторону.

— Спасибо, вождь, — проговорила Йорунн, прижимая к себе пропажу. Эйвинд постоял еще немного, словно собираясь что-то сказать, а потом повернулся и ушел. Но ведунья успела заметить улыбку, слегка тронувшую его губы. Улыбку, предназначавшуюся ей одной.

— Что-то больше нет охоты плясать, — нарочито громко вздохнул Хаук. — Пойду лучше пива выпью, если осталось.

Йорунн рассеянно кивнула. Вокруг еще шумел праздник, играла музыка, но веселиться вместе со всеми ей больше не хотелось. Так и просидела она тихонько за столом, пока пирующие не начали расходиться. А дома, уже засыпая, украдкой прижала к губам полоску простой красной ткани, которой касались руки любимого.

***

На следующий день Асбьерн и его молодая жена отправлялись на снекке в Вийдфиорд. С ними уходило десятка два воинов, которые должны были подготовить Рикхейм к переселению людей с острова Хьяр.

— Возьми вместо Торда кормщиком Хьярти, — сказал побратиму Эйвинд.

— Хьярти и Лодин поведут твои корабли, — ответил ярл. — Я возьму карту и сам буду править снеккой.

— Мы выйдем в море после праздника первого урожая, — пообещал вождь. — Датский кормщик сказал мне, как починить рулевое весло на драккаре. Нужно будет еще просмолить днище, сменить веревки и проверить, много ли сможет унести на себе кнорр.

Чуть в стороне девушки прощались с Фрейдис. Унн принесла ей узелок с одеждой на смену и сверток с необходимыми для женщины вещами — украшениями, гребнями, кожаным игольничком и ножом для перерезания нитей. Долгождана крепко обняла старшую из жен, благодаря за заботу, потом подошла к каждой из подруг и наконец прижалась щекой к щеке Йорунн.

— Не грусти, скоро свидимся, — улыбнулась ведунья. — Будь Асбьерну хорошей женой и подмогой во всем, а я попрошу Великую Мать, чтобы хранила вас в дороге.

Она поправила красивый вышитый платок, прятавший заплетенные волосы Фрейдис, и на прощание напомнила:

— Взойдешь на корабль — не оглядывайся на берег. Здесь верят, что это плохая примета.

***

После ухода Асбьерна старый Хравн совсем ослабел. Йорунн теперь часто сидела с ним и, понимая, что не в силах предотвратить неизбежное, старалась сделать все, чтобы скрасить последние дни старика. Сакси тоже приходил, развлекал наставника беседой или играл для него на флейте. Вдвоем они выводили старого ведуна погреться на солнышке, где он слушал их, но чаще просто дремал. Он и умер однажды ясным погожим вечером, словно уснул — Йорунн и не заметила. Подняла голову, только когда Сакси вдруг оборвал тихое пение флейты и замер, словно к чему-то прислушиваясь.

— Дедушка? — прошептала Йорунн, вглядываясь в лицо старика. Тот не ответил, и по щекам девушки побежали светлые слезы.

— Сакси, — попросила она, — позови конунга.

Молодой ведун отправился к длинному дому и вскоре вернулся вместе с Эйвиндом и старшими хирдманнами. Они долго стояли возле умершего, не зная, что сказать, и лица их были печальны. Потом Эйвинд спросил:

— Как он хотел добраться до чертогов Одина?

— Золотой звездой по ночному морю, — ответил Сакси. — Ты поможешь ему, вождь?

Эйвинд кивнул.

Когда стемнело, на воду спустили две лодки. В одну уложили тело Хравна — обмытое, обряженное в чистую белую рубаху, заботливо укрытое меховым плащом. Вождь сам затянул на нем обережный пояс, проверил, не забыли ли собрать ведуну в дорогу еду и питье, положили ли в лодку чашу для пива и мешочек с вещими рунами. А потом привязал погребальную лодью к своей, взялся за весла и направился далеко в море. Остальные с берега смотрели, как в ночной темноте ярко вспыхнул огонь. Он горел долго и ровно, становясь постепенно все меньше и унося с собой душу старого ведуна, для которого в Обители блаженства Вингольве уже приготовили место среди мудрейших.

Через некоторое время вторая лодка вернулась, и Эйвинд конунг сошел на берег. Люди встретили его молчанием. Да и незачем было что-то говорить.

Йорунн уже не плакала, хотя душа ее была полна горечи. После поминального ужина она почти до зари просидела возле светца за рукодельем, пока наконец не сморил ее сон...

Маленькие носатые человечки крутились под ногами, пританцовывали, скрипели:

«Вот и мы! Мы обещали и пришли! Напрасно ты грустишь об умершем! Вы, люди, ничего о смерти не знаете!»

— Здравствуйте, милые! — улыбнулась им девушка.

«Милые! Мы любим, когда нас так называют!»

«И хотим отблагодарить тебя за доброту! Смотри и запоминай!»

Перед внутренним взором Йорунн появилась знакомая дорога, уходящая от длинного дома вглубь острова, затем — узенькая тропка, ведущая наверх, бурая каменная стена с трещиной, а рядом — несколько валунов.

«Это подарок! Откати камень, чтобы увидеть сокрытое!»