Берегиня для ведьмака

3.

В другой раз у реки его встретила. Пришла на берег с подружками бельё полоскать. Солнце в воде искрится, девицы смеются, брызгают друг друга. Да вдруг притихли все. Завишка в бок Ладомилу толкнула и на склон кивнула.

Оглянулась Ладомила – Ярополк по тропе спускается. Хмурый, будто туча. Лошадку на поводу ведёт – та в пене, дрожит боками после долгого дозора.

Подошёл к воде чуть в стороне, сам в реку по колено шагнул, стал смывать пот и грязь с лошади.

– Говорят, всех невест от себя распугал, – зашептала одна из девушек. – Ни с одной не ласков, ни одной слова доброго не молвил.

– И с дружинниками он не в ладу, – заговорила другая. – Горяч слишком, слов при себе не держит.

– А с виду холоден, – хмыкнула вторая. – С таким жить – что огонь за пазухой держать.

Слыхала Ладомила и другое. Что он порядок в своих вверенных землях навёл, первым в схватку идёт и никого не бросает, если беда. Что дружинники его уважают, хоть и спорить с ним не любят. Что к тварям Бездны беспощаден, а людям и зверю зла не делает.

Много о чём люди молвят. Да сама она убедится должна: не зря ли о нём мечтает. Смотрела, как Ярополк лошадке своей улыбается, ладонью по шее гладит, как тихо ворчит, будто успокаивает, когда та всхрапнёт и копытами воду забрызгает. С людьми он хмур, слова не тратит, а к коню – заботлив, словно к другу.

Не может быть плохим человек, который к зверью добр. Решилась Ладомила, схватила тряпицу и сама к Ярополку подошла.

– Коня после дороги отмываете? – встала рядом и сама взялась бок лошадке обтирать.

Повернулся к ней ведьмак, а от взгляда его будто ледяной водой окатили.

– Опять ты? – хмыкнул он.

Запомнил!

– А знаешь ли ты девица, что никому не позволено к лошади ведьмака руки прикладывать? – протянул ладонь и забрал у неё тряпицу.

Вздрогнула Ладомила, как их пальцы соприкоснулись.

– Ты, ведьмак, человек служивый, земли наши от беды бережёшь, – смутилась, да вида не подала. – Отчего ж не помочь тебе?

– Не нужна твоя помощь, – ответил он резко.

Да только в голосе не злость, а усталость. Лошадь к реке после дозора привёл, а о себе не позаботился. Ладомила губы поджала, но уходить не спешила.

– Ну как знаешь… Только ведь и в избе у тебя, небось, прибрать некому и кашу сварить. Ты в дозоре день и ночь, а хозяйство без женских рук как стоит?

Ярополк хмыкнул да глаза прищурил.

– Уж неужто ты, девка, в избу мою метишь? – усмехнулся он.

Почувствовала Ладомила, как щёки вспыхнули. Но подняла на ведьмака упрямый взгляд.

– Я только сказала, что ежели сам людям помогаешь, но нет ничего дурного чужую заботу принять.

Помолчал ведьмак. Потом к воде наклонился, сполоснул тряпицу и Ладомиле вернул.

– Ладно. Помогай, ежели хочется.

Ладомила едва улыбку сдержала и к лошади повернулась. А за спиной девицы зашептались. Но Ладомила их не слышала и лишь на Ярополка искоса поглядывала. Его взгляд уже не таким холодным казался.