Берегиня для ведьмака

5.

Через день Ладомила встретилась с Завишкой у колодца. Та сразу к ней подскочила, смотрит да улыбку еле сдерживает.

– Говорят, видели как ты с ведьмаком с поля возвращалась. Все уж судачат: вместе шли.

Ладомила ведро с журавля сняла. Руки от слов подружки вздрогнули.

– Корову домой вела. Упрямилась Рябка. Он помог.

– Помог! – фыркнула Завишка. – А то сама не справилась бы?

В стороне девушки шептались да на них поглядывали. Посмотрела на них Ладомила и прочь от колодца шагнула. Завишка за ней поторопилась.

– Ну же, Ладушка, скажи как было, – заговорила она. – Ни одна девица ему не приглянулась, а тебе с коровой помог.

– Мимо проезжал, а тут я с Рябкой, – пробормотала Ладомила. – Сама же знаешь, какая она упрямая… До городища проводил и сказал, будто дело ему есть, встретятся ли мне люди лихие.

– Вот видишь! – воскликнула Завишка. – На других не глядит, а тебя провожает.

У Ладомилы дыхание перехватило. Опустила она глаза к земле и ведро удобнее перехватила.

– Мало ли кому он помогает, – не согласилась она. А потом вспомнила тот вечер и призналась: – Да всё-таки улыбнулся мне.

– Ведьмаки без повода девкам не улыбаются, – тут же сказала Завишка. – Не иначе скоро свататься придёт.

– Глупости говоришь, – отмахнулась Ладомила. А в груди тепло разлилось: а вдруг права подружка?

Завишка в глаза ей заглянула и хихикнула:

– Хоть не признаёшься, да мил он тебе.

Ладомила лишь отвернулась, да отвечать ничего не стала. Рано о любви говорить, если они толком и слова друг с другу не обмолвились. В сердце тепло, а в уме страх: вдруг это ей лишь почудилось?

Снова стала она встречи с ведьмаком искать. То за ягодой и травами дорогой той же пойдет. То мимо двора его гулять с Завишкой отправится. Нарочно рубаху понаряднее надет, поясом расшитым подвяжется.

– Снова нарядилась, – хихикала Завишка.

– А что плохого в новой рубахе выйти? – отвечала ей Ладомила.

– В старой на встречу с ведьмаком не ходят, – продолжала шутить Завишка.

Смущалась Ладомила словам подружки. Да не так обидны они были, как слова завистниц. Другие тоже приметили, как она вокруг двора Ярополка крутится и всё навстречу ему выходит. Пророчили языки злые:

– Отвернется, как от других взгляд воротит. Живут ведьмаки сражениями с Бездной, а не мечтами о девицах.

Ладомила лишь губы поджимала, да снова на дорогу выходила.

– Лишь травы соберу да ягоды одним глазком проверю, – говорила она, да все за поворот дороги глядела.

Увидит всадника – сердце к горлу подскакивает. Да то дружинник или селянин с возом. Как и прежде лишь изредка Ярополка встречала.

Не найдя его и ко двору воеводы ходила – то будто за делом, то просто с Завишкой пройтись. Не каждый день простых людей в верхний город пускали, да её дружинники уже знали и за глаза девкой ведьмака называли.

У внешних ворот людно было. Кто с поля возвращается, кто на торг спешит, а кто просто глядеть, как дружина с дозора возвращается. А в этот день будто случилось что. Пробралась через толпу. Увидела лошадку – будто та самая, Ярополкова. Стоит, всхрапывает, поводья к возу привязаны.

– Ведьмака ранили, – шептался кто-то рядом.

– Не тот ли это, что недавно в Белодворье прибыл?

Селянин что-то говорил дружиннику. А Ладомила лишь на воз смотрела. На соломе лежал человек в одежде тёмной, весь в крови. Сердце сжалось в предчувствии. Растолкала людей и к возу подбежала, в лицо раненого ведьмака заглянула.

Волосы спутаны, лоб и щека залиты кровью. Да черты милые узнала.

– Давай к Агафье его, – велел дружинник селянину, и рядом с ним на краю воза уселся.

Никто и слова не сказал, когда Ладомила в телегу вскочила. Села рядом. Осторожно коснулась его руки, а он и не пошевелился. Тяжело его грудь вздымалась, глаза закрыты. Крикнуть хотелось, чтоб быстрей лошадь гнали, да язык будто в горле застрял.