Берегиня для ведьмака

7.

Шла к дому, да все думала, как матушке о том, где была ночью, скажет. Не поведать о ведьмаке, не объяснить, почему рубаха в крови испачкана. Прошмыгнула через сени, да её заметили. Но хоть ругала мать, и отец свое слово вставил, молчала, как велела ведунья. Мать побранит и перестанет, а сердце ведьмака Ладомиле дорого.

Весь день не выпускали Ладомилу со двора. А так хотелось ей до Агафьи сбегать да узнать, как там ведьмак? Лишь на другое утро, как по воду пошла, ведра бросила и к ней побежала. Чуть не заплутала – позабыла дорогу ко двору Агафьи. Но где живёт она, многие знали.

Потопталась Ладомила на пороге, но решившись в сени шагнула.

– Чего пришла? – проворчала Агафья.

– Спросить хотела… – пролепетала Ладомила. – Про ведьмака.

– Живой он, – коротко ответила Агафья.

– Может… помощь моя нужна? – с надеждой спросила Ладомила. Всё верилось ей, что если станет ведунье помогать, Ярополку легче станет.

– Чем тут девка помочь может? – покачала головой Агафья. Но на лавку в сенях кивнула: – Травы разбери, коли пришла. Да в горницу не заходи. Ни к чему хвори заносить.

Ладомила тут же к работе кинулась. А сама в щель подсмотреть пыталась: увидит ли Ярополка? А как с травами управилась, прогнала её Агафья. Да велела не приходить больше.

Не послушалась Ладомила, через два дня снова явилась.

– Ушёл твой ведьмак, – лишь сказала Агафья. – Уж опять в дозор рвётся. Вот уж друг друга стоите, неугомонные…

Не сразу решилась Ладомила ко двору Ярополка пойти. А как помочь да не сказать, что знает обо всём? Или отнести ему молока да масла в благодарность за корову, а там, может, помочь чем сможет?

Рано утром сама молока надоила и сразу к нему побежала. Потопталась у ворот. Пуст был двор, будто не живет тут никто. Ладомила поклонилась дому, поставила дар на лавку у ворот и отошла на два шага. И уйти надобно, и увидеть его сердце просит.

Стояла Ладомила, смотрела на избу. Солнце всё выше поднималось. Мимо пастушок прогнал коров. А она всё ждала.

Вдруг дверь скрипнула, Ярополк во двор вышел. Сжалось сердце Ладомилы. Черты лица острее стали, на виске повязка, на щеке розовеет свежий рубец. А он держится так, будто ничего и не было.

Шагнул от избы к колодцу и её заметил.

– Чего тебе? – спросил резко.

Вдохнула Ладомила. Сказать хотелось, что пришла проведать. А потом слова ведуньи вспомнила. Глаза к земле опустила и сказала тихо:

– Молока тебе принесла. В благодарность за то, что земли наши оберегаешь.

Прошёл Ярополк мимо неё к колодцу, плеснул воды на лицо. И лишь потом крынку взял. Посмотрел на молоко да назад на лавку поставил.

– Не нужно, – сказал он. – Себе оставь.

И ушёл в избу.

Ладомила поджала губы. Постояла ещё немного, да ни с чем назад поплелась. Молоко забирать не стала. Если не примет ведьмак дар её – пусть пропадает.

На другое утро пришла снова. Взяла яиц и краюху хлеба. Избе Ярополка поклонилась и снова дар на лавке оставила. Её крынка стояла тут же. Заглянула внутрь – пустая. Вылил кто или ведьмак сам молоко выпил?

Дар принял, а доброту её не признал. Сердце замерло, она на избу посмотрела. Но снова двор был тих. И сколько бы не ждала Ладомила, не выходил Ярополк.

– Чего стоишь? – сказал пастушок, прогонявший мимо коров. – Чуть свет – ведьмак в дозор уехал. Нет никого.

Так скоро? – удивилась Ладомила. Ещё в себя не пришёл, а уже в бой с Бездной рвётся.

Стала ждать, пока он назад вернется. Каждый день к воротам ходила, на дороге его высматривала. Вот проедет мимо, может кивнёт ей, как прежде. Хоть и слаб он ещё, не хотела Ладомила верить, что сгинет в битве с Бездной.

Не застала, как Ярополк вернулся с дозора. Но повстречала, как в новый отправился. Верхом на лошади, на щеке розовеет шрам, а держится, будто и ранен не был. Вспомнила Ладомила, как касалась его окровавленной кожи, и вновь притронуться к лицу захотелось.

И Ярополк её заметил. Лишь окинул холодным взглядом и ускакал прочь. И парой слов с ней не обмолвился.

– А она всё за ведьмаком ходит, – засмеялась девушка в стороне.

– Надоела она ему, вот он и не смотрит, – ответила ей другая.

Ладомила сжала кулаки, но отвечать не стала. Пусть Ярополк прошёл мимо. Но кто будет думать о нём, если она ждать перестанет?