Берегиня для ведьмака

9.

Глухо стукнули копыта на дороге. Ивняк яркой вспышкой осветило ведьмовское пламя. Замерли лиходей. А Ладомила поверить не могла – её спасли?

– Отпусти девушку, – раздался холодный голос Ярополка.

Пальцы на её руке разжались. Она на землю рухнула. Но сразу села, и увидела, как ведьмак грозит высокому остриём меча. Тот веревку отпустил и отступил от Рябки. А низкий, что её саму тащил, первым наутёк бросился. Второй уже в ивняке скрылся.

Ярополк на землю лошади спрыгнул, взял веревку и повёл корову назад к дороге. Рябка сразу пошла, будто и не упрямилась.

– Говорил же, не ходи в поле одна, – сказал он, как Ладомила его нагнала.

– Так что мне, корову тут оставить? – буркнула Ладомила.

– Лучше б без коровы осталась, чем сама в лапы лихим попала, – отрезал он. – Тебя бы не стало – кому твоя корова нужна?

– А то тебе дело есть? – разозлилась Ладомила. – Не всем ведь мечом махать да огнём швыряться, кому-то и о хозяйстве думать надо.

– Пройти мимо надо было? Тебя им оставить? – усмехнулся Ярополк.

– А может и надо было, – сказала, и самой страшно стало. – Без тебя бы справилась.

– Так уж и справилась бы, – продолжал смеяться Ярополк.

– Да ты… – начала она.

Сказать хотела, что сам бы без неё да заговоров Агафьи не проснулся. Но замолчала. Нельзя говорить о том, как при нём всю ночь сидела. Жжёт тварей да лихих людей пугает ведьмовская сила. А двор и жизнь его в руках Берегини.

Пусть нет в ней яростного пламени, и руки меча не удержат, а сила в ней такая, что и землю, и судьбу ведьмака в руках несут. Каждый из них по-своему мир бережёт. Но коли кто ждёт – уже не только ради себя меч поднимать приходится. А за упрямой коровой пойдешь хоть в непроглядную тьму.

Выхватила Ладомила из рук Ярополка веревку и сама с коровой к городищу пошла. И благодарна ему за спасение, и злилась так, что слов не найти. Да горько было оттого, что рядом не идёт, а в двух шагах позади держится.

Проводил её до двора, а больше ничего не сказал. Как Ладомила ворота открыла, заскочил Ярополк на лошадь и прочь умчался. Посмотрела Ладомила сквозь ночь ему вслед. Да только и могла, что тяжело вздохнуть.

Утром к его двору не пошла, хоть собиралась. И отступать не хотела, да как заботу свою нести, если внутри обида гложет? А сердце всё ж к нему тянется – зря не сходила и за помощь благодарность не оставила.

Набрала воды в колодце, пошла к своему двору. Вдруг Белояр – парень соседский – к ней подскочил, вёдра взял.

– Чего ты? – удивилась Ладомила.

– Вёдра тяжёлые, отчего не помочь? – улыбнулся Белояр.

Ладомила ему не ответила. В детстве дружны были. Но как повзрослели, не общались. Белояр и сам без жены – не подумают ли, что на неё смотрит?

Белояр донёс вёдра до самого крыльца, поставил у двери.

– С работой своей нынче управился, – сказал он. – Вот и думаю, может помочь надо. Вижу, крыша под дождём протечёт – скажи отцу, а я помогу. Или плетень починить… всё сумею.

Ладомила смутилась. Благодарить вроде надо, а отчего-то оттолкнуть его хочется. Уж не оттого ли, что к Завишке сын кузнеца также захаживал?

– Справимся сами, – ответила она. Схватила вёдра и в сени прошмыгнула.

Белояр только усмехнулся, будто не поверил. А вечером мать невзначай обмолвилась:

– Хороший парень Белояр. Работящий, руки золотые. На таких девки глядят. А он вчера заходил, о тебе спрашивал. Ты бы присмотрелась к нему. Давно замуж пора, а всё в девках ходишь.

Ладомила отвернулась. Не скажешь же, что хмурый ведьмак милее, чем сосед, хоть тот ласков да улыбчив. Кто поймёт, что сердце не к тому тянется, кто с детства знаком, а кто единым взглядом внутри огонь зажёг, а сам словно лёд.

Да скоро праздник Купалы. Сама к ведьмаку подойдёт. А ежели прогонит её… попробует снова.