Берегиня. Хроника тайных наблюдений

Глава 15. Добрая весть

Взмах. Удар с одновременным шагом вперёд. Разворот. Свист меча. Перекат и снова удар, но уже снизу и наискось, едва успев подняться с земли и опершись на одно колено.

Царевич Светозар выполнял ежедневное военное правило, оттачивая умение. Тело повторяло знакомые движения, а мысли витали далеко. Они, отдающие полынной горечью, заставляли сжимать зубы и выплёскивать дикую ярость, вкладывая бурлящую силу в удары по воздуху.

Проклятая ведьма! Старуха разметала отряд одним взмахом руки. Завывающие смерчи взметнули в воздух листья, мелкие ветки и землю, засыпая глаза, попадая в нос и в рот. Испуганные кони рванули прочь, не слушаясь шпор и удил. Остановились лишь тогда, когда заколдованный лес оказался далеко позади.

Вот так бесславно закончился его поход на Змея Горыныча. Тяжело Светозару смотреть в глаза витязей, а ещё тяжелее – стоять с повинной головой пред осуждающим взором царя Доброслава. Не послушался его, а говорил ведь батюшка, что рано ему, царевичу, со Змеем биться. Молод ещё, сил недостаточно и умения. Да кто ж знал, что тут иные силы потребны? Честным булатом супротив лютого зверя идти не страшно, а для ведьмы оружие особое нужно – с чарами сильными, что с колдовством справиться помогут.

Змей видом огромен и ужасен, но правду говорят, что у страха глаза велики. Людям, чьи дома чудище сжигало, со страху того и мнились три головы вместо одной. Не отрастил Горынище срубленных голов, что снёс царь-батюшка в лютой битве, но что с того царевичу, коли даже толком сразиться со страшилищем не довелось.

Вот потому и в ярости наследник, но и это ещё не всё. Кровоточащей занозой в сердце засела зеленоглазая красавица – дерзкая, опасная. Как на зло – тоже ведьма силы немеряной, ибо сотворила волшбу диковинную, махнув посохом своим, свет зелёный призрачный расточающим, да исчезла в вихре, что возник в воздухе из ничего и так же в ничто превратился, за её спиной сомкнувшись. С тех пор сон потерял, о ней вспоминаючи, да себя корил, что даже имени у девы узнать не додумался. Как теперь её найти-разыскать? У кого совета просить? Что сделать? Как вновь увидеть нежный лик в ореоле огня рыжих волос, струящихся волнами по плечам, складочку между нахмуренными тонкими бровями, что так хотелось расправить, прикоснувшись пальцами? Вызвать хоть тень слабой, но доброжелательной улыбки на устах, обидно кривящихся презрительной ухмылкой в ту встречу. Добровольно потонуть в её глазах-озёрах, будто затянутых изумрудной ряской, услышать голос…

– Ваше высочество! Царевич! Волчок вернулся! Один вернулся!

Светозар очнулся, остановил движение клинка и посмотрел вверх, на стену, откуда ему кричал дозорный. Почти одновременно в открытые на день ворота ворвался пёс, похожий на волка. Он залаял, увидев царевича, и бросился к нему, виляя хвостом, но не кинулся на грудь, как необученная дворняга, а сел рядом, вывалив из пасти алый язык и тяжело дыша.

Царевич привычным движением вогнал клинок в ножны и присел на корточки рядом с Волчком. Сердце сжало болью от волнения. Неужели с младшим братом случилась беда?

– Почему ты один вернулся? – спросил у пса Светозар, заглянув в умные карие глаза постоянного спутника Всеслава.

Волчок коротко гавкнул и ещё сильнее завилял пушистым хвостом, подметая им короткую, местами вытертую до земли траву риста́лища.[1] Он дёрнул головой, задрав её вверх, и тут царевич увидел, что к ошейнику привязан свёрток. Светозар распутал узел и с недоумением воззрился на пакет из шуршащего прозрачного материала, сквозь который виднелся кусочек бересты.

Царевич достал и раскрутил трубочку послания, торопясь прочитать вкривь и вкось прокарябанные ножом строки. Улыбка облегчения появилась на губах Светозара. В радостном порыве он упал на колени перед псом и обнял лохматого гонца за шею, уткнувшись лицом в шерсть.

– Ты не представляешь, какую добрую весть принёс, пёсик! Пошли скорее, расскажем государю.

Светозар порывисто вскочил, подхватил оружие и, хлопнув ладонью по ноге, призывая Волчка следовать за собой, почти бегом бросился в терем. На полпути опомнился и жестом подозвал проходившего мимо отрока, поручив отвести четвероногого посыльного в псарню, как следует накормить и напоить, лишь только потом поспешил дальше. Царевич взлетел, перепрыгивая через одну, по ступеням высокого крыльца с резными балясинами и столбами, промчался по коридорам, чуть ли не сшибая спешащих по своим делам слуг, преодолел лестницу, ведущую на второй этаж, и добрался до просторных проходных сеней.

Здесь, возле высоких и широких расписных дверей Большой тронной палаты, стояла стража с бердышами[2] и два привратника, открывавших и закрывавших тяжёлые створки. У окна за столом сидел худосочный мужчина средних лет и начисто переписывал государев указ с чернового листа, периодически спотыкаясь на неразборчивых строках, впопыхах нацарапанных личным писарем царя. Страдалец морщил лоб и шевелил тонкими губами, грызя гусиное перо, а затем снова аккуратным почерком продолжал наносить буквицы на тонкий пергамент, от усердия высунув кончик языка. На скамье временно бездельничал босоногий отрок-побегушник и сосредоточенно ковырялся в конопатом носу.

Услышав торопливые шаги, оба оторвались от трудов своих праведных, поспешно встали и склонились почтительно, приветствуя наследника.

– Батюшка закончил с думцами?[3] – спросил Светозар у писаря.

– Нет, царевич. Никто ещё не выходил.

– Некогда ждать. Доложи. Дело срочное, отлагательства не терпящее. Скажи – от Всеслава весть добрая пришла.

Писарь на мгновение заколебался, но царевич так на него глянул, что  тот поспешил на доклад, проскользнув в приоткрытую одним из привратников резную створку.

Нетерпение заставляло метаться запертым в клетку горным бепа́ргусом,[4] чуть ли не порыкивая, как этот вольнолюбивый и прекрасный зверь. Наконец писарь вернулся.

– Государь дал своё соизволение, царевич, – сообщил он, склоняясь перед наследником.