Беременна (не) от тебя

ГЛАВА 5

ВИКА

Это ужасно, но когда я смотрела на мужа, который не в силах был произнести ни единого слова, на мужа, рот которого перекосило, а лоб покрылся испариной, я…

… я о рисунке испорченном думала.

Что его не исправить.

И по памяти такой багряно-сиреневый рассвет, который неожиданно поймала на днях, я не нарисую.

Обидно.

Но Тимуру, наверное, обиднее было бы, узнай он о моих мыслях. Жена о ерунде мыслит.

Сыну, судя по каменному выражению лица, вообще плевать на здоровье отца.

- Микроинсульт, - сообщает нам Иосиф Евгеньевич, выйдя из палаты реанимации. Смотрит на меня и Яна, вскочивших при его появлении, и выставляет вперед руку: - Жить будет, успокойтесь.

- А… а говорить он сможет? – решаюсь спросить. – Или Тимур так и останется таким?

Если да – я не вынесу этого.

Изо дня в день смотреть на мужа, который не в силах сам о себе позаботиться, и знать, что этого избежать можно было. Останься я с Тимуром и Ратмиром в гостиной – беды бы не случилось.

- Сможет, нужно переждать кризис, - отвечает врач, но смотрит при этом на привалившегося к стене Ратмира, весь облик которого демонстрирует, насколько ему все-равно. – Пару дней Тимур Давидович будет находиться под нашим наблюдением, а затем вы сможете забрать его домой. Пока съездите за необходимыми вещами: смена белья, зубная щетка, и далее по списку.

- Я съезжу, - Ян останавливает рванувшую было по коридору меня, и сжимает ладонь сочувственно. – Вика, отдохни пока, сходи в кафе, прогуляйся в сквере. Здесь тебе нечего делать, в ближайшие пару часов к Тимуру Давидовичу тебя точно не пустят.

Какое кафе?

Какая прогулка в сквере?

Будто я смогу наслаждаться поздней весной, зная, что Тимур в реанимации.

- Я позабочусь о своей… мачехе, - произносит Ратмир первые за этот час слова, и почти силой отрывает меня от Яна. – А ты езжай.

Прикрываю глаза, пытаясь заставить себя не стряхнуть руки Ратмира, нагло обнимающие меня – это выглядело бы странно. Но объятия его болезненные для меня – невыносимо рядом находиться после всего того, что случилось.

- Вика? – с нажимом спрашивает Ян, но взглядом обменивается с Ратмиром.

И взгляды у обоих мужчин странные, непонятные мне. Будто они без слов общаются о чем-то неведомом женскому уму.

Мужчины…

- Все в порядке, - отпускаю я Яна. – Не забудь взять халат Тимура – тот, коричневый в полоску.

- И тапочки с ночным колпаком и кальсонами, - едко добавляет Ратмир, но Ян оказывается умным человеком, и пропускает подначку мимо ушей.

- Убери руки, - шиплю я, и сбрасываю с себя мужские ладони, едва Ян скрывается за поворотом больничного коридора. – И вообще… проваливай отсюда!

- И оставить тебя одну? Мы ведь семья, Вика, - улыбается парень. – А в такие моменты семья рядом должна быть, поддерживать друг друга.

- Ты уже натворил дел!

- Вика-Вика, - качает он головой, и подталкивает за плечи в сторону лестницы, - отец сам двинулся на теме наследства. Я здесь при чем? Драться полез на старости лет, распереживался вот. Этого следовало ожидать, что жадность рано или поздно долбанет его по мозгам. Но ничего, - хмыкает Ратмир невесело, - сейчас этот твой поклонник привезет любимый папочкин стариковский халат с тапочками, и ему полегчает.

Вот прицепился с этим халатом!

Я и сама люблю укутаться в пушистый банный халат, и нежиться в нем. Только Тимуру не особо нравится меня видеть в таком облике растрепы, потому возможность выпадает лишь когда муж в командировках.

Побыть самой собой, расслабиться.

- Эй, - вскидываюсь я, выплывая из омута своих мыслей, - куда ты меня ведешь? Я останусь…

- Не останешься. Мы идем в кафе, - подмигивает упирающейся мне Ратмир, и резко становится серьезным. – И Вика, не советую со мной спорить.

- Значит, боксер? Кулаками машешь?

- А ты картинки малюешь? – в пику отвечает мне Ратмир, и придвигает мерзкий на вид смузи поближе к моим лежащим на столике рукам. – Пей.

- Я из твоих рук больше никакую выпивку не приму!

Парень глаза закатывает, и плечами пожимает. Мол, как хочешь.

А я сама не знаю, что хочу. Сидеть с ним вот так просто – дико. И если задуматься как следует, вся эта ситуация в пятнах грязи.

Вот только что мне делать? Истерику устроить со слезами, с посыпанием головы пеплом?

Юля права, по сути: дело сделано, назад не повернуть.

- Ну, мачеха, расскажи мне сказку, - паясничает Ратмир, отпивая крутой, исходящий паром чай, - как так вышло, что ты вышла за старика?

- Тимур не старик! – спорю с ним.

Хотя еще два года назад я сама в ужасе была, когда отец заговорил об этом. В восемнадцать лет мне и тридцатилетние казались пожилыми. А уж Тимур, которого я не иначе как дядя Тим не называла, и подавно.

В волосах седина.

В уголках глаз морщины.

Брыли, опять же…

Но притерпелась. Может, рядом с ним я и сама постарела душой?

- Значит, великая любовь, м? – предполагает парень, и голос его недобро звучит.

- Да, любовь. И уважение, - добавляю я чистую правду.

- Ну да, уважение, - кривит Ратмир губы. – Именно оно и толкнуло тебя на измену? Как и великая любовь?

Резко поднимаюсь со стула, и Ратмир тут же вскакивает. Давит на плечи, чтобы я обратно села. Зачем?

Выслушивать его колкости? Так я сама себя корю, и корить буду всю жизнь.

Юля бы сказала, что жизнь длинная, и голоса совести обычно хватает на пару месяцев.

- Ладно, не кипятись, колючка. Пей смузи, оздоровляйся. Вылечится твой любимый, и будете душа в душу жить ближайшие пару лет, или сколько там ему осталось, - Ратмир снова придвигает ко мне опостылевший смузи.

А у меня перед глазами картина, как я вскакиваю.

Швыряю в него противный напиток.

И от стекает по черным волосам, в которые я с таким наслаждением зарывалась в ту сумасшедшую ночь.