Беременна (не) от тебя

ГЛАВА 10

РАТМИР

Это ведь простая тренировка, и мой партнер – старый друг, с которым мы еще со времени спортшколы спарринговали.

Обычная отработка техники.

Вот только с каждым ударом ярость вскипает сильнее, и сильнее. Кровавая пелена перед глазами требует выплеснуть все накопившееся, а окрики Карима набатом бьют в голове:

- Бей, бей, бей, убей, убей, убей…

Кружу по рингу, и взгляд постоянно выхватывает тонкую фигуру светловолосой девушки.

Зачем я Вику сюда притащил? Ясно ведь, что с этим додиком в лакированных туфлях у нее ничего не было, но…

… играет девчонка хорошо.

Я почти купился.

Отличная афера с похищением, просто превосходная, хоть и долгосрочная многоходовка. Вику украли, отец спас, а затем женился.

- Нокаут, - кричит Карим, и я вздрагиваю: Фара лежит в углу ринга, рука через сетку свешивается.

Он оглушен, не понимает ничего. Это не тренировка, а избиение. Нужно будет извиниться перед товарищем за то, что силу не расчитал.

Я псих. А всему виной эта девка - жена моего отца.

Обманщица.

- … ей плохо. Девушка, вы вида крови боитесь?

Перевожу взгляд на плохо освещенный зал, и сначала Регину вижу – пресс-секретаря ассоциации бокса, а затем и Вику. Покачивается, как пьяная, руками по пустоте водит, будто ищет, за что ухватиться.

- Вика, - перепрыгиваю через сетку, и отталкиваю одного из учеников Карима, схватившего ее за плечи. – Вика, что с тобой?

Неужели так вида крови боится?

Все ведь нормально было: спорила, огрызалась, а сейчас как восковая кукла выглядит. Бескровные губы слабо шевелятся, Вика нервно сглатывает, и слабо хватает ртом воздух.

- Карим, зови врача, скорее! – кричу тренеру, но он уже с трубкой у уха, вызывает нашего дока.

Девушка судорожно вздыхает, глаза ее закатываются, и Вика обмякает в моих руках.

А мне становится дико страшно: что с Викой? Отравилась? Испугалась?

- Вы что с ней сделали? – поднимаю ее на руки – легкую, почти невесомую, и обвожу взглядом сборище малолеток, рядом с которыми Вика стояла.

- Н-ничего. Она стояла, а потом вот… мы ничего…

- Да малохольная она, - насмешливо перебивает блеянье парней Регина, и проводит по покатому боку ладонью, притягивая все взгляды к своей идеальной фигуре. – Стояла, ахала, охала… Ратмир, таких не в зал водить нужно, а на утренники.

Отмахиваюсь от язвы-Регины, всматриваюсь в бледное Викино лицо, не зная, что делать.

Искусственное дыхание?

Нашатырь к носу поднести?

Привести в чувство вырубленного противника я умею, а вот что делать сейчас – без понятия, от того и страшно.

- Где Степанов? – громко спрашиваю, про себя отсчитывая секунды слишком долгого обморока.

- Да здесь я, - наш пожилой, но проворный врач вбегает в дверь, и сходу дает приказы: – Клади девчонку на стулья, а вы все брысь отсюда!

- Мне повторить? – Карим повышает голос, оглядывая собравшуюся толпу, которая и не подумала дока слушаться. – Вон пошли!

Глазеющие медленно расходятся, а Регина выходит последней, призывно подмигнув мне на прощание.

- Ратмир, не забудь: завтра нам нужно обсудить твою пресс-конференцию, - мурлычет она. – Жду тебя… сам знаешь, где.

Провокаторша.

- Дурень, девушку клади на стулья, - повышает голос Степанов. – Мне ее на твоих руках осматривать?

Делаю четыре шага, прижимая к себе легкую, почти невесомую Вику – и в чем душа держится? Морщусь от вида стульев: ну как Вика на них лежать будет?

- Мммм, от тебя потом пахнет, - шепчет Вика, наконец-то приходя в себя.

- Плохо?

- Сойдет, - слабо улыбается она, и кривится. – Поставь меня на пол, пожалуйста.

- Ни в коем случае! – подбегает док, и указывает на стулья, сердито хмурясь при этом.

С сожалением опускаю Вику туда, куда указал врач, и присаживаюсь рядом, чувствуя себя дурак дураком.

Ей плохо, она не притворяется.

Сейчас не притворяется, в отличии от всей остальной своей жизни.

Вика, как и вся ее семейка, чертова обманщица, которую стоит бы наказать. Но вместо этого я, как кретин, сижу на полу, и держу ее за прохладную руку.

И слушаю вопросы врача, достающего из своего чемоданчика тонометр.

ВИКА

- Голодом себя морите?

- Нет, - отвечаю, и сесть пытаюсь, но Ратмир нагло кладет мне руку на живот, удерживая.

- Знаю я ваши «нет», - ворчит доктор. – И в чем душа держится, вот вы бабы, дурные. Когда, и что вы ели в последний раз?

Задумываюсь, но с ответом не нахожусь.

Вроде бы я завтракала, но это не точно. Со всей этой суматохой разве уследишь?

Да и не такая я эфемерная. Некоторым лишь бы поворчать.

- Дело не в еде, а в запахах, - скидываю руку Ратмира, и упрямо сажусь на жестком стуле. – Здесь потом так несет, что любой бы в обморок упал. Никакой вентиляции, да еще и кровь.

Вспоминаю неприятную картину, как из носа противника Ратмира хлестала кровища, и прижимаю сжатую в кулак ладонь ко рту.

Фу, меня стошнит сейчас.

- Хм, так… вы вместе? – врач смотрит на Ратмира, и до меня с запозданием доходит, что он имеет в виду.

- Нет! Не вместе!

- Выйди, парень. Иди давай, тут разговор не для твоих ушей будет.

Парень до боли сжимает мою руку, в которую зачем-то вцепился, и продолжает сидеть рядом.

- Ратмир, выйди, пожалуйста.

- Нет, - просто отвечает он, - мы ведь семья, не забыла? Пока отец в больнице, за тебя я отвечаю.

Вот придурок. Отвечает он за меня, угу.

- Ратмир…

- Я все сказал, - морщится он. – остаюсь здесь.

Упрямый баран!

- Ладно, - обращаюсь к врачу, - у вас какие-то вопросы по женской части, да? Потому его выпроваживали? Задавайте, не стесняйтесь, пусть слушает.

Усмехаюсь, представляя, как Ратмир будет краснеть.

Мужчины почему-то удивительно остро реагируют на вопросы женского здоровья. Лишь однажды Тимур был со мной в клинике, и на каждый вопрос кривил губы, словно меня о чем-то постыдном спрашивали.