Беременна (не) от тебя

ГЛАВА 11

РАТМИР

Вика слабо трепыхается, вырваться хочет.

Дрожит.

Бьет меня в плечо, и я бы рассмеялся от этих смешных трепыханий, если бы не был так занят. Голова кружится, глаза закрыты, а я упиваюсь ею – беспомощной, холодной, сдержанной девушкой-омутом.

Сминаю ее губы своими с жадным наслаждением, граничащим с помешательством, и сильнее в себя вжимаю – так, что стук ее сердца во мне отдается.

- Пусти, - шипит Вика, и я прижимаю ладонь к прострелившей болью щеке.

Вот ведь кошка бешеная, до крови разодрала, и радуется этому: грудь высоко вздымается, глаза блестят, и в них азарт горит, с терпкой злостью смешанный.

- Соображаешь, что творишь? – сужает Вика глаза. – Я тебе поводов не давала!

- Захотел старое вспомнить, - лениво отвечаю девушке, и она еще больше бесится от моего тона.

- А тебя не смущает то, что я ребенка жду? – Вика отталкивает меня, да я и сам уже не удерживаю ее.

Беременна.

Вика беременна от моего отца. Скоро живот начнет расти, и…

… я съеду отсюда. Видеть не желаю, как они семью строят: девка из ушлой семейки, и мерзкий папаша.

«Какого черта я на Вике этой повернулся? – думаю, а сам делаю вид, что слушаю ругань девушки, которая высказывает мне что-то. – Не люблю ведь ее. Да и не нравились мне никогда такие: неяркая, сдержанная, с двойным, даже с тройным дном».

Не люблю, или… да нет, не может этого быть!

… - ты вообще меня слушаешь?

- Угомонись, - усмехаюсь, глядя прямо в Викины злые глаза, - просто поцеловал, что такого? Я в последнее время женского общества лишен, а ты рядом крутишься. Вот и не выдержал. Ничего такого не случилось, из-за чего стоит так орать.

- Просто поцеловал? – она толкает меня к двери.

Да, просто поцеловал.

А хотелось гораздо большего, но… не на этой кровати. Вот только, кажется, мне больше ничего не обломится.

- Уймись, я и сам ухожу, - разворачиваюсь, и выхожу в коридор.

Не нужно было приходить.

Но этот ребенок…

Захожу в выделенную мне комнату, которую бы разгромить, сжечь эти невыразительные портьеры, выбросить бежево-серое белье, на которое без уныния смотреть невозможно.

Что и кому я пытаюсь доказать, торча здесь?

Телефон, оставленный на комоде, вибрирует, и я беру его в руки.

Регина.

- Да.

- Мне ждать тебя? Приедешь? – низким, блюзовым голосом интересуется Регина. – Нужно обсудить пресс-конференцию, не забыл?

- И ради этого мне ехать к тебе в отель?

Она смеется, и отвечает с придыханием:

- Ну хочешь, я сама приеду? Раз уж ты такой ленивый мальчик.

- Приезжай, - валюсь на кровать, и называю адрес.

- Буду минут через десять… дорогой, - Регина привычно флиртует, и флирт ее на грани допустимого.

Она и правда является быстро: одетая уже в другое платье, но в такое-же красное, в каком была в зале – ее любимый цвет.

Красивая, манящая, и на все готовая женщина.

Наверное, это именно то, что мне сейчас нужно.

- Пошли, - у порога беру ее за руку, намереваясь сразу отвести к себе, но Регина шутливо качает головой.

- Не так быстро. Сначала мы и правда обсудим пресс-конференцию, - она оглядывается по сторонам, и кивает: - А ты у нас, оказывается, богатый мальчик. Не знала. И с этим могут быть проблемы.

- Какие проблемы?

- Твой имидж – простой парень с улицы, всего добившийся сам. А не сынок богатых родителей, которого в одно место с рождения целовали, - Регина оставляет свои намеки, и правда принимается за работу: - Но я сообщу пиарщикам. Итак, скоро фотосессия, и… что у тебя на лице?

- Кошка расцарапала, - усмехаюсь. – Да какая разница? Я – не балерина, а боксер, и вряд ли от меня ждут смазливой мордашки.

- Ошибаешься. На билбордах, на разворотах журналов ты должен привлекать, а не отталкивать. Лицо хоть побереги, - указывает она, и фыркает: - Кошка, ну да. Это та ромашка, которую ты притащил на тренировку? Кто она тебе?

Говорить с Региной о Вике язык не поворачивается.

Не должен, и все тут. А значит…

- Все разговоры потом, - хватаю Регину за ладонь, и тяну из кресла. – Раз уж приехала – идем.

- Как скажешь, дорогой, как скажешь, - улыбается она полными губами, и поднимается вслед за мной на второй этаж.

ВИКА

В животе урчит, голова кружится от голода. И я, как бы мне не хотелось остаться в своей спальне, иду к лестнице, ведущей на второй этаж.

На кухню, хоть бутерброд себе сделаю.

И слышу голоса: мужской – Ратмира, и женский. Жеманный, с легкой хрипотцой. Будто француженка какая-то разговаривает.

Красивый голос. Наверное, сирены именно такими голосами и завлекают мужчин: не звенящими колокольчиками, а бархатным контральто на грани допустимого.

Или даже за гранью.

Разворачиваюсь и, стараясь не шуметь, иду обратно к себе. Почему-то становится обидно: он ведь ко мне приходил, целовал… а затем притащил непонятно кого к нам.

Девушку какую-то.

Неужели нельзя было в отеле встретиться? И не вынуждать меня сидеть в своей комнате, как в камере?

Не смогу я мимо них пройти, и сделать вид, что меня это не трогает.

Сейчас Ратмир ради приличий выслушает рассказы этой девушки, угостит ее выпивкой, а затем отведет наверх. И утром я столкнусь с ней, одетой в мужскую рубашку и со следами близости на теле.

Ну уж нет! Видеть это я не готова, и если нужно – из собственного дома уйду.

- Теть Ань, - после пятого гудка она берет трубку, и я тараторю: - Можно я к тебе приеду? Не помешаю?

- Сейчас приедешь?

- Да, скоро. Можно?

- Приезжай, детка, - искренне радуется тетя, всегда относившаяся ко мне как к дочери. – Кстати, Вик, у меня для тебя сюрприз. Думаю, тебе понравится.

Беззвучно усмехаюсь, чувствуя горечь: в последнее время я перестала любить сюрпризы.