Беременна (не) от тебя

ГЛАВА 12

ТИМУР

Сбрасываю звонок, и улыбаюсь – отцом скоро стану. Вика, наконец, подарит мне ребенка – нормального, самого лучшего сына, а не ущербного звереныша, как Ратмир. Все же, полноценный ребенок только в браке родиться может, и у меня такой будет.

Сын. По-другому и быть не может.

И извечное раздражение Викой проходит, даже подобие нежности в сердце растет, и крепнет, раздувается до неимоверных размеров. Как она там одна? Как справляется?

Приеду, и… да, мягче буду с ней, нежнее. За то, что ребенка мне родит, за то, что я молодым себя чувствую снова – будто и не ноют кости, суставы не выкручивает, и даже чувствительность возвращается, ослабевшая после инсульта.

- Вам нельзя вставать! – в палату док входит, папку на тумбочку бросает, и мне на плечи давит. – Вам только сидеть разрешили, и то недолго, а вы…

- А меня жена дома ждет. Беременная жена.

Снова улыбаюсь, не обращая внимание на хмурого доктора. Мне будто снова двадцать лет, и за спиной крылья, и кажется, что все возможно. Сухость, черствость испаряются, и мне почти плевать уже и на приданое Вики, и что ребенок нужен был для скрепления договора.

Забываются эти глупости, будто и не я последние тридцать лет плетью себя бил, и дрессировал. Снова мальчишкой стал, и корежит всего от радости, от того, что я полноценный.

Семья у меня есть – настоящая теперь.

- Вас отвезут скоро, но… вы уверены, что ваша супруга в положении? – осторожно интересуется док. – Я ведь в курсе ваших проблем с зачатием, и…

- Точно. Вика беременна.

Раз сказала – так оно и есть. Знает, как я к поспешным выводам отношусь. И помнит, как через четыре месяца после свадьбы прибежала мне радостную новость о задержке сообщать, и что было после того, как выяснилось, что это просто сбой организма был.

- Хм, - Иосиф Евгеньевич указательным пальцем поправляет очки в дорогой оправе, и берет с тумбочки папку с бумагами, - я как раз по этому поводу к вам и зашел. Не только по выписке. Скажу уж как есть, сразу: бесплодны вы, Тимур Давидович. Я вам еще десять лет назад советовал полностью обследоваться, но вы только зубного и признаете. Так что, либо супруга ваша ошиблась, либо…

Либо.

Хмыкаю, отмахиваюсь от глупой новости, от которой ложью несет. Я не могу быть бесплодным: Ратмир этому наилучшее доказательство. И, кажется, еще один парень есть примерно его возраста, если та дура аборт не сделала.

Да и Вика не гулящая, проверял ведь ее, прежде чем в дом вводить. И целый год после свадьбы сторожил, присматривался. Ледышка она.

- Это вы ошиблись.

- Нет. Вы ведь лечились от венерических, да?

- А кто от них не лечился? – хмыкаю. – Дважды одну заразу цеплял. Таблетки пропил, и все прошло.

- Да, - кивает док. – Вот только детей вы иметь не можете. Уж простите, взял на себя риск, и материал ваш, что вы для ЭКО хранили, взял. И проверил. Скрининг провел, и выявил проблему, но, возможно, мы сможем вам помочь. Иногда такое лечится.

Обессиленно валюсь на кровать, с которой еще пять минут назад вскочил, чувствуя себя живее всех живых. А сейчас снова стариком немощным себя чувствую, ведь Иосиф не лжет.

Он тоже знает, что бывает, когда мне непроверенную информацию предоставляют. И врачу я больше верю, чем Вике.

… - и я советую вам задержаться, проверить…

- Вон пошел! – обрываю я этого советчика. И глаза прикрываю, перед которыми бледное личико стоит, будто сама Вика здесь находится.

Дрянь мелкая! Гуляла, значит. И ублюдка своего мне подсунуть хочет, надеясь на мою доверчивость. Я ведь повелся бы на это, как сопляк какой-нибудь.

На лунные волосы ее бы повелся, на невинные глазки – ну разве она может перед другими ноги раздвигать? Эта святоша?

Может. С каким-нибудь студентишкой в узких брюках, и идиотской прической. С одним из своих сокурсников, глядя на которых не понимаешь: баба или мужик перед тобой.

Дрянь!

Не знаю, сколько времени проходит, но всех медсестер и врачей, заглядывающих в палату я клекотом прогоняю, сатанея от ярости, которая и не думает утихать. Она лишь разрастается, превращаясь не в слепое чувство, а в холодную злость. Которая выхода требует, и я знаю, на кого она обрушится.

- Не сдох еще?

Открываю глаза, и смотрю на Ратмира. Непонятно, зачем здесь нарисовался: стоит у стены в развязной позе, и бьет своей молодостью и силой мне под дых. Специально приперся, чтобы поиздеваться надо мной.

- Я тебя переживу, сопляк. Переживу, прожую и выплюну.

- Жаль, - паясничает. – Вошел в палату, а ты лежишь, только свечи в руках не хватает. Вот и понадеялся.

- Зачем приперся?

Он молчит. Лицо нечитаемое, вызывающее даже, а в глазах растерянность: сам не знает, зачем пришел. Мерзко, но ублюдка своего я всегда понимал лучше, чем его припадочная мамаша – слишком он на меня похож. И как-то легче становится, по-настоящему хорошо от того, что Ратмир сейчас в том же состоянии, что и я.

Ярость его душит. И наша злость фамильная, от отцу к сыну передающаяся вместо ложек и сервизов.

- Я жду. Либо говори, либо проваливай!

- Женушка твоя меня выставила, - цедит сопляк. – Пришел сообщить тебе радостную новость: то, что ты не смог сделать, твоя Вика легко исполнила. Жить я у вас не буду.

Разворачивается, и выходит.

Неужели за этим приходил? Зная Ратмира – вряд ли, но чихать мне на него. Своим неурочным визитом ублюдок оказал мне самую огромную услугу в своей жизни, и услуга эта искупляет его появление на свет.

- Машина прибыла, Тимур Давидович. Больше ждать нельзя, если вы по-прежнему хотите дома долечиватьтся, - в палату заглядывает Иосиф, и ждет, что я прогоню его.

Но я остыл уже, оклемался.

- Я готов. И послушай меня внимательно: никаких анализов ты не проводил, ясно? Уничтожь их. Я не бесплоден, понятно?

- Но…

- Намек ясен? – с нажимом спрашиваю. – Счет свой пришли моему помощнику, он премию отправит. А ты сотрешь из моей карты данные о бесплодии.