Беременна от незнакомца

Глава 4

Когда мне было четырнадцать лет, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его. Когда мне исполнился двадцать один, я был изумлён, как поумнел старик за эти семь лет!

                                                                                                           Марк Твен

Я вижу маму, она стоит в дверях. Мне кажется, что она смотрит в мою сторону грустным видом. Раньше мама постоянно вмешивалась в мою жизнь и решала за меня, как мне жить дальше. Гиперопека – это самая распространенная ошибка, которую совершают одинокие матери. Одинокие женщины, разочаровавшиеся в браке и семейной жизни, полностью посвящают себя ребенку, боясь лишний раз выпустить его из вида. Ребенок становится для такой женщины единственной отрадой и заботой, которая поглощает ее целиком, уменьшая страх одиночества.
— Мамочка, — говорю я, и Яков мрачнеет.
— Яков, прошу тебя, не надо. Нужно поговорить с дочерью. — голос мамы звучит так властно, и я невольно вздрагиваю.
На ее лице появилось что-то новое – она постарела на семь лет. У нее появились еле заметные морщинки на уголках глаз и губ. Быстро осыпается недолговечный цветок молодости. Испуганная слеза скатилась с щеки.
 В макияже мамы впервые появились яркие тона. Её некогда русые волосы теперь отливают медным цветом, наверное, начала закрашивать седину. В движениях появилась уверенность и твердость. Голос у неё стал другим. Я помню её мягкий голос, он был тёплым, бархатным, обволакивающим. У мягкого голоса тёплые, заботливые интонации. Когда она говорите с мной мягким голосом, я чувствовала свою ценность, была любима ею. Мягкий голос всегда внимательный, он не бывает пренебрежительным или высокомерным, как сейчас.
С мамой что-то произошло, она стала ещё строже?
Яков поднимается на ноги и идёт к двери. У меня такое чувство, что мама не только прибрала к рукам моего мужа, но и обрела с ним новый круг общения. Вероятно, он боится её. Или он настолько сильно любит меня, что готов терпеть любые капризы моей мамы? Брачный союз по расчёту ? И мама и Яков – как же они сейчас смотрят друг на друга, и мне становится не по себе. Вздохнув, я начинаю готовиться к нотации, но мама не торопится ее начать.
Дверь за Яковом захлопывается, и мама подходит ко мне и внимательно смотрит в глаза. Её пристальный взгляд меня пугает.

— Твой врач сказал мне, что ты потеряла память, и не помнишь кто ты такая, но я очень надеюсь, что это просто хитрый ход, и ты раскроешь мне глаза на правду.
Хитрый ход? Я не ослышалась?

— В чем же заключается этот изворотливый ход? — переспрашиваю я.

— Весьма прискорбно, Люб. — с горечью произносит мать и опускает голову. — Мне казалось, я знаю тебя лучше, чем ты есть на самом деле. Я думала, что ты импровизируешь Авария вроде как была пустяковой.

— Я была уверена, что ты сможешь мне рассказать всю правду… — мама говорит какие-то непонятные вещи, и я готова провалиться сквозь землю.
— Какую правду, мама? — последние семь лет своей жизни я помню очень смутно, поэтому мне трудно представить себе дальнейший ход событий. Мне нужно восстановить свою жизнь. О какой правде идёт речь?
Внутри меня всё кружится и кружится, словно в водовороте. От мамы не дождешься никакой реакции кроме ожидания.
— Я думала, что тебе удастся пролить свет на всю эту ситуацию с аварией. Просто странно, что адекватную простую девушку вдруг сбивает машина. И тогда я обязательно найду того человека, который нам мешает, и раздавлю его… 
Я опешила.
— Не думай об этом, мышка, не надо!
Серая мышка не обязательно серого цвета, это женщина, которую не замечают, у нее ни на что нет энергии - ни за собой последить, ни за парнем побегать. Именно такой меня видела моя мать. Бабушка звала меня Бубликом с малых лет и всегда говорила мне о том, чтобы я не толстела – это было обиднее. Это прозвище осталось и после того, как я стала обладательницей отличной субтильной фигуры. 
Оглядываю ногу и спрашиваю себя: «Смогла ли я сохранить свое тело через пять лет?».
— Что ты делаешь, мышка? — внедоумении мама смотрит на меня.
Убедившись, что с моими ногами всё в порядке, если не брать в расчёт ссадины и синяки, которые я получила при падении, я опускаю ногу.
— Мам, скажи мне, а мы с мужем любили друг друга? — решаюсь задать вопрос, надеясь, что ответ на него сможет мне хоть как-то помочь.
— Не знаю, что и сказать. Ты пошла, как всегда, наперекор моей воле и выщла за него замуж. Это твоё право – любить или не любить. Но, ты светилась в его присутствии и исчезала, когда он был далеко. Он очень хороший человек. Тебе повезло с ним. Его забота о тебе чрезмерна. 
Вздыхаю тяжело, потому что чувствую себя как-то ущербно в этом мире. Мой муж находится где-то там, за дверью палаты. Он переживает из-за меня, а я… Кажется, словно я хочу избавиться от его присутствия в своей жизни. 
Мне кажется, что я виновата в том, что не могу вспомнить ни одного случая из своей жизни, который бы меня так сильно потряс.
— Это не имеет никакого значения, — вздыхает мама. —Ты жива, а это главнее всего. У меня будет внук или внучка. Да, это хорошая новость. 
В моей жизни всегда была мама, она воспитывала меня одна. Когда мне было пять лет, мой отец ушел из семьи, и мама запрещала мне общаться с ним, а я не хотела, чтобы она решала за меня. Всегда хотела быть независимой. Хочется надеяться на то, что эти семь лет, которые я забыла напрочь, не прошли даром.
— Мам, а что с моей работой? Где-то я работала?
— Ты сидела дома и активно рассылала резюме, но теперь тебе не нужно ничего искать. Жди, пока родится ребёнок, и живи для семьи.
С мамой происходит что-то странное, она не такая, как всегда. Раньше она говорила о том, что я должна учиться, и найти высокооплачиваемую роботу. А теперь говорит так, словно я и не должна вовсе ничему учиться.
— А как же твоё дело? Твоя кондитерская? За эти семь лет мне удалось убедить тебя в том, что семейный бизнес это не моё?
Я тихо смеюсь, мама тоже улыбается.
— Но ведь теперь всем занимается твой муж. И я очень довольна его работой.
Я смотрю на дверь, за которой находится Костя, и чувствую, сердце с силой ударяется о рёбра. Мне кажется странным, что мой муж работает на мою маму. 
Он стал заниматься семейным делом сразу же, как мы познакомились? Кажется, что голова вот-вот взорвется от количества вопросов. Я делаю глубокий вдох и смотрю в сторону окна.
— Ну что ж… Я пойду. Я рада, что ты жива и здорова. А мне теперь можно спокойно ехать в отпуск. Не сомневайся, мышка, ты обязательно все вспомнишь, когда-нибудь. 
Я киваю и позволяю маме поцеловать меня в макушку, а когда она выходит из палаты, пустота в душе активно разрастается, заполняя каждую клеточку.
 Я чувствую себя так, будто меня душат. Только понятно, чьи это руки: мамины или Якова. Кажется, что теперь я должна жить за другого человека… За ту женщину, которой я стала, а затем потеряла её. Мне страшно представить себе, что будет со мной дальше, но я уже заранее чувствую, что мне это будет не по душе.