Беременна от предателя. Я ухожу

Глава 40

До конца рабочего дня сижу в офисе — все же я числюсь в штате. От Марата, конечно, никаких поручений нет. Наверняка он вообще думает, что я ушла домой. Домой… А стоит ли туда вообще возвращаться?

Снова открываю папку с выпиской из банка. Включать гордячку я не стала, хотя очень хотелось. Но эти деньги я возьму не для себя — надо адекватно оценивать свои возможности. Их я возьму для ребенка и без лишней необходимости снимать не стану. Кое-что у меня есть из налички, не много, конечно, привыкла картой платить везде. Но есть ещё драгоценности. Как говорится, мужчины приходят и уходят, а ломбарды работают всегда.

Перевожу взгляд на обручальное кольцо, снимаю его и раз десять повторяю мысленно то, что там выгравировано.

«Вместе навсегда».

Когда-то я так и думала, но жизнь упорно напоминает, что люди могут строить планы, надеяться, ждать, а она в один момент все устроит по-своему.

Экран телефона отвлекает меня от лицезрения надписи на кольце и философии. Я видела, что звонил Тимур, но перезванивать не стала. Зачем? Переливать из пустого в порожнее?

Открываю очередное сообщение от неизвестного абонента с вложением уже спокойно. Ну что я ещё могу узнать, о чем до сих пор не узнала?

— Какая прелесть, — произношу вслух.

Хотя бы я знаю, что Тимур точно не так уж и пострадал в аварии. Выглядит неплохо, только спит. А рядом Оксана.

— Черт, — смахиваю слезу.

Вот не хотела никак не реагировать, но она сама покатилась по щеке. Глушить эмоции можно сколько угодно, но они находят лазейку.

Закрываю мессенджер — нечего на них любоваться. Часы на экране сообщают, что до конца рабочего дня одна минута. Отлично, можно собираться. Сюда я уже тоже не вернусь.

Взяв чистый лист бумаги, пишу заявление на увольнение. На имя Марата — он же теперь здесь главный. Число пусть добавят, какое им нравится. Оставляю в приемной у Анны Олеговны, которая уже тоже собирается уходить, и иду к лифту. Тяжёлый день выдался, и он ещё не закончился.

Еду до… В дом, который ещё недавно был моим. Нашим, точнее. Не открываю дверь сразу, а осматриваю двор, здание, гараж.

А домом ли он был или моей клеткой? Сожгла бы его к чертовой матери, но это снова эмоции. Может, кто-то другой будет здесь счастлив.

— Лер, — увидев меня через стеклянные двери, машет рукой Аделина.

Я и совсем забыла о ней, что неудивительно. Ну что ж, пока она останется здесь хозяйкой. До возвращения Тимура. А потом… Потом меня не касается.

— Добрый вечер, — вхожу в кухню.

Запах домашней еды, так уютно… Злость сменяется ностальгией. Всё-таки это пласт моей жизни. И пусть итог печален, но было и много хорошего.

— Ужинать будешь? — спрашивает Аделина. — Выглядишь уставшей.

Хорошо, что она снова не поднимает тему моего отсутствия ночью дома. Но это она пока ещё не знает, что оставаться здесь и этой ночью я не собираюсь.

— Не буду, — качаю головой. — Я наверх, — предупреждаю.

Лучше тихо соберусь, чем под очередные вопросы. Поднимаюсь и начинаю доставать из вещей только повседневное. Вечерние платья мне вряд ли пригодятся. Обувь на каблуках в ближайшее время тоже. В первую очередь футболки, джинсы, белье, кардиганы, шорты. О зимней одежде даже не думаю — это ещё нескоро. Сумка получается объемная, но не сказать, что тяжёлая. Документы, украшения…

Только вот обручальное кольцо снимаю и, ещё раз посмотрев на надпись, оставляю на прикроватной тумбочке.

Спускаюсь и открываю шкаф с обувью. Аделина, конечно, слышит и появляется на звук, вытирая руки полотенцем.

— Лера? — застывает, глядя на меня. — Да что у вас происходит? — повышает голос.

— Тимур вам все объяснит, когда вернётся. А мне… — не нахожу подходящих слов. — Мне надо уехать.

— Я так понимаю, ты не к Тимуру? — уточняет она.

— К нему и без меня есть кому ездить, — равнодушно пожимаю плечами. — До свидания, Аделина.

Чуть не вырвалось «прощайте», но это вызвало бы ещё больше вопросов. Тетя Тимура растерянно смотрит мне вслед — я прямо кожей чувствую ее взгляд, пока не скрываюсь из поля ее зрения.

Юлька, увидев меня на пороге, ни о чем не спрашивает, только замечает, выхватывая у меня из рук сумку:

— Могла бы позвонить, я бы помогла с вещами.

— Она лёгкая, — отвечаю, заходя в квартиру. — Юль, когда этот день закончится?

Подруга понимает, что вопрос риторический, и только зовёт меня ужинать. Все хотят меня накормить, а мне вряд ли кусок в горло полезет, но поесть надо. В этом Юлька права. Остальное решу потом. Вернее, сообщу о своем решении.

Разговаривать мне тоже не хочется — наговорилась на сегодня. Но если уж все доводить до конца, то сегодня. Завтра придется заняться другими делами.

Сразу я набираю Баринову. Может, мое молчание и послужило бы ответом, но лучше так.

— Слушаю, Валерия Константиновна, — сразу же поднимает Игнат Алексеевич трубку. — Вы быстро принимаете решения.

— Нечего принимать, — говорю я устало. — Не хочу я никаких судов и никаких денег.

— Вот как… — недовольно тянет он. — Это неправильно, Валерия Константиновна. Несправедливо.

— Мне нужна не справедливость, а спокойствие, — тут же парирую я в ответ. — Тем более, думаю, скоро вас это предложение уже не будет интересовать.

Игнат Алексеевич задумывается, я слышу только его тяжёлое дыхание, и оно, кажется, вызывает мороз по коже. Становится неуютно, хотя мы всего лишь говорим по телефону, этот человек сейчас далеко от меня.

— А я думал, вы умная женщина, но решили в эту бетономешалку отправиться вместе с мужем, — наконец произносит.

Вот тут мне точно нечего сказать. Куда и с кем я отправлюсь, Баринова никак не должно волновать.

— Прощайте, Игнат Алексеевич, — говорю и, не дождавшись ответных слов, сбрасываю вызов.

Юлька выглядывает поверх экрана ноутбука и вопросительно смотрит. Я понимаю, что она хочет знать, что произошло, но сейчас мне нужны силы ещё на один звонок. Нахожу номер и задерживаю палец над зелёным кругляшом.