Беременна от тирана. Девочка Самира

Глава 5. Тяжёлое прошлое, безумное настоящее

Тринадцать лет назад

– Что это значит, мам? – неловко спрашиваю, когда доктор говорит непонятные маме слова.

– Значит, что ты бесполезная, – как всегда недовольно скрещивает руки на груди и отворачивается. – Придётся отменять сделку с господином Багровым.

– Какую сделку? – задаю в недоумении очередной вопрос. Поправляю бинты на руке и не могу пошевелиться. Врач сказал нельзя. Хотя я уже как второй день проснулась после операции. Интересно, что мне делали?

Спасали жизнь, конечно! Что за глупые вопросы?

– Да заткнись ты уже.

Я поджимаю губки и опускаю взгляд на свою перебинтованную руку. Если бы тогда Виталя справился с управлением – у меня бы сейчас не болела ручка. И мама бы не кричала.

Не разворачивалась сейчас и не шла бы на выход.

– Зачем мне дефектная девчонка без органов? Лучше бы сдохла.

Как только за ней закрывается дверь – начинаю рыдать от жестоких слов.  

Мама меня всегда-а-а любила. А это… Это… Больше не люби-и-ит! Не нужна ей больше Милана! Со сломанной рукой и больным животико-ом.

– Эй, кто у меня тут ревёт?

Я не замечаю из-за своей истерики, как дверь в палату открывается и в неё заходит старшая сестра. Я чуть не подпрыгиваю на месте, чтобы обнять её, но снова начинаю плакать от боли во всём теле. И чуть-чуть животике.

– Регина! – кричу и тяну одну руку обнять старшую сестру. Она улыбается, крепко обнимает меня и целует в щёчку. Хоть сестрёнка не злится! – Ты пришла!

– Ну как я могла не прийти к тебе, м? Я принесла тебе фруктов, и… – она поднимает руку вверх, показывая связку ароматных апельсинов. Моих любимых. Я обожаю апельсины. – Хочешь?

– Очень-очень! – улыбаюсь и хочу прыгать на кровати. Но потом вовремя кое-что вспоминаю. Разговор доктора и мамы. – Регин, а что такое бесплодие? Я слышала, как доктор сказала, что вырезала у меня, м-м-м, что же там было?

– Котик, – перебивает меня и гладит по волосам. Я чуть не мурчу ей на ушко. – Неважно. Ты, главное, сейчас выздоравливай. У тебя через три месяца соревнования по теннису, помнишь? Мы Сашку уделать должны. Уделаем?

Она протягивает мне сжатый кулачок. Который я отбиваю.

– Уделаем!

На тот момент всё, о чём я думала – были детские проблемы. Мне было всё равно на то, что у меня пропало. Я этого даже не заметила. Единственное, что тут же, конечно, я почувствовала – родители от меня отдалились.

Было жутко обидно. Я не понимала в чём дело. Вплоть до восемнадцати лет. Пока Регина не рассказала. После аварии из-за массивного кровотечения – пришлось удалить репродуктивные органы. Чтобы остановить кровь.

Хотя я не особо это помню. Только как испугалась. И отключилась.

После этого всё и изменилось.

Как оказалось… Всё было связано с мужчиной. Багровым. Которому меня обещали.

Но ему не нужна была бесплодная девица. И он меня не принял.

И конечно, после у этого у моей семьи начались проблемы.

Мы обеднели.

А Регина вскоре… Умерла.

Так я и осталась одна с родителями, которые меня ненавидят.

Винили меня в своей бедности. Каждый проклятый день.

Поэтому эта тема для меня очень болезненна.

Как и сейчас.

У меня никого не осталось. Но при этом, я всё равно хватаюсь за жалкую жизнь. По сути, мне не для кого жить. Но. Счастье – в мелочах. Тот же теннис дарит мне удовольствие. Прогулки по парку.

И моим счастьем стал Саша…

Который меня предал.

И теперь я смотрю в глаза своего палача.

Грустно до одури.

– Вы убьёте его? – срывается с губ. Не знаю поему сейчас, находясь на волоске от смерти… Хотя, разве? Всё же да. У меня осталось месяца два… И мой обман вскроется. А если Хаджиев пошлёт меня на мед. обследование раньше… Я вообще могу умереть через несколько дней. – Или уже сделали это?

– Он отправится за решётку.

– Почему? – искренне недоумеваю. – Разве он не убил вашу жену?

Плотно сжатые челюсти разжимаются и чужие, белые зубы клацают возле моего носа.

– Убил, – рычит. – Поэтому смерть – слишком легко. Я заставлю его мучиться. Есть тюрьмы похуже тех, что ты видишь на телевизорах. Он будет гнить всю свою жизнь там.

Самир не на шутку разозлился. Конечно… У него жену убили. Ребёнка.

Как же это больно…

Он отрывается от меня, отходит на несколько шагов назад.

– А ты будешь делать это со мной, – усмехается.

– То есть… – сглатываю, бегая взглядом по его самонадеянному лицу.

– Ты останешься в этом доме. Навсегда.

Я трясусь, еле стоя на месте. Ноги подрагивают, а сердце давно остановилось.

И когда Хаджиев уходит – падаю на пол. Пытаюсь отдышаться.

Я не готова.

Ни жить здесь, ни умереть.

У меня есть полтора-два месяца, чтобы сбежать отсюда. И сделать это так, чтобы не вернуться в эту клетку обратно. Или отправиться вслед за женой Хаджиева…