Беременна в 43. Бумеранг для предателя

Глава 9

– Долго мне еще ждать?! – раздраженно наезжает на меня муж по телефону. Бывший, поправляю я себя, ведь по привычке даже мысленно называю его так.

Я выхожу из такси и благодарно киваю таксисту, который подрывается и помогает мне взять чемодан из багажника.

За те два дня, прошедшие с момента, когда я узнала новость о том, что не больна смертельно, успеваю привести мысли в порядок и даже отдохнуть.

Владе удается убедить меня всё-таки сходить на прием к Грачёвой Любови Архимедовной, и она производит на меня приятное впечатление. Видно, что отзывчивая и при этом профессионал своего дела с теплыми руками. Последнее становится едва ли не решающим фактором в моем решении переехать в столицу.

Но я всё равно возвращаюсь в родной город, чтобы уволиться, раз уж теперь я всё равно состоятельная дама после развода, и решить вопрос с квартирой.

Кто же знал, что именно в день моего приезда мужу понадобится срочно забрать что-то из квартиры.

Я хмурюсь, пока еду в лифте вверх, и гадаю, один ли пришел Кирилл или привел с собой Ульяну.

Но в реальности оказывается, что всё гораздо хуже.

Он и правда приходит не один, я как чувствовала, но рядом с ним стоит наша дочка Катя. Жует жвачку и как всегда залипает в телефоне.

– А ты где была, мам? – удивленно спрашивает Катя, и я уязвленно молчу.

Прохожу мимо бывшего мужа и дочери и открываю дверь. Не пропускаю их вперед, хотя Катя чуть ли не щемится, расталкивая меня локтями, и прохожу первая, неспешно разуваясь и не давая им пространства для маневра.

Ставлю чемодан у шкафа и прохожу в ванную. Хочу смыть с лица усталость и взбодриться холодной водой.

– … чуть внимательнее… бестолковая… совсем ни о ком не думаешь… – слышу я бубнеж Кирилла из ванной, но не обращаю на него внимания.

Раньше бы я заступилась за дочь, а сейчас понимаю, что не стоит. Ей давно пора повзрослеть и слезть с родительской шеи. Может, тогда научиться ценить нас. Не только из-за денег.

– Мам, ну ты хоть отцу скажи, что я загружена по учебе, поэтому такая рассеянная, – капризничает Катя, когда я наконец выхожу из ванной.

Они оба продолжают стоять в коридоре. И если Кирилл настороженно наблюдает за мной, словно я змея, от которой он не знает, что ожидать, то вот поведение Кати кажется мне странным. Ее голос звучит слегка виновато, но у меня нет сил разбираться, что с ней происходит.

Ненадолго возникает чувство вины, ведь она моя дочка, но я пресекаю его на корню. Болезненно подмечаю, что Катя – полная копия Кирилла. Будто его отксерокопировали в женском варианте.

– Что вам обоим нужно? – спрашиваю я, вставая у порога в кухню. – На чай и завтрак не приглашаю, в служанки больше не нанималась.

Мои слова заставляют их замолчать. И если дочка в шоке, то Кир сжимает зубы, но его взгляд нечитаем.

– Не начинай только, Ава. Мы разведены, все документы подписаны, к чему это мозгоё… мозговыносительство? – цедит он, явно желая сказать словцо покрепче, но сдержался при дочери.

– Разве я устраиваю скандал? Спрашиваю, для чего вы пришли в мою квартиру. Ты правильно заметил, Кир, мы разведены, так что теперь у тебя есть свое семейное гнездышко, не обязательно по старой памяти захаживать ко мне.

Адресую сначала ответ бывшему мужу, а затем смотрю строго на дочь, у которой глаза на мокром месте. Манипуляторша. Давно знаю, что она отлично умеет плакать для виду, чтобы ее не ругали и чтобы получать желаемое.

Не поверила бы, если бы сама однажды не увидела случайно, как она навзрыд ревела, что отец не покупает ей флагман яблока, а когда он согласился и ушел на работу, резко перестала орошать всё вокруг слезами.

– А ты, Кира, для чего пришла? У тебя есть своя квартира, и ты вроде как сильно занята по учебе, нет и минутки свободной времени позвонить матери и спросить, как у нее здоровье.

Катя морщится, получив отповедь, а я разворачиваюсь и ставлю чайник. Мне срочно нужно успокоиться и больше не выходить из себя. На первом месте сейчас – мое спокойствие и ребенок, ради которого я должна держать себя в руках и не злиться. Это может плохо сказаться на беременности, учитывая, что у меня миома. Не хотелось бы еще больше усугублять.

– Я пришел забрать остаток своих вещей. Почти все мои костюмы лежат в шкафу. Надеюсь, не сильно тебя обременю, забрав свое? – ядовито отвечает Кирилл, явно разозленный моим поведением. Непривычно ему наверняка, что его не особо рады видеть.

– Не обременишь. Что, настолько обеднел после развода, что новые костюмы не в состоянии купить? – вздергиваю я бровь и ухмыляюсь, не веря, что всё это говорю в подобном язвительном тоне я, а не мой двойник.

Даже сама удивляюсь тому, насколько сильно я изменилась за последние дни. И не такие выверты бывают, когда думаешь, что умираешь, и тебя бросает семья в самый ответственный момент.

– Мои финансы теперь не твоего ума дело! – отвечает жестко Кирилл и проходит в спальню. Прямо в обуви.

Я кричу, чтобы снял, но он делает вид, что не слышит, и машу рукой, решив не скандалить. Вызову клининг, пусть уберут тут всё.

– Что происходит, мам? Ты почему меня обижаешь? Срываешь на мне злость на папу?

Катя, как обычно, на своей волне, и я с горечью отмечаю тот факт, что мы ее избаловали деньгами. Я могу, конечно, сколько угодно говорить, что не понимаю, как так вышло, и что я не виновата, но каждый родитель несет ответственность за то, кем становится их ребенок.

Значит, где-то я недоглядела, недолюбила.

– Присядь, Катюш, – вздыхаю я, все-таки проявив слабость. Но ведь правду говорят, что материнский инстинкт самый сильный. – Что происходит? Может, у тебя проблемы какие? Неужели тебе всё равно на меня?

Катя ощеривается и вся подбирается. Не любит, когда на нее нападают, вот и сейчас чувствует от меня угрозу.

– Что вы оба с отцом заладили? Всё равно… Никого не люблю… – повторяет она наши слова. – Просто у меня своя жизнь, и я не могу постоянно крутиться возле вас и жить вашими интересами, неужели непонятно? Я взрослый самостоятельный человек, не живу с вами, настолько сложно понять? Я же не малолетка, чтобы названивать вам каждые пять минут, мне нужно личное пространство.