Беременна в 45. Бракованная жена

Глава 2

Я стою в коридоре еще несколько минут после того, как Виктор уходит, и только потом понимаю, что все это время держу полотенце в руках так крепко, что пальцы побелели. Я медленно разжимаю их, словно боюсь, что если отпущу быстро – сломаюсь.

Я не понимаю, что происходит. Но вижу, что с ним что-то не так. Надо просто спросить. Спокойно.

Я иду за ним, почти беззвучно. Он сидит за столом, смотрит в одну точку, будто перед ним не стена, а что-то очень неприятное. В комнате пахнет чужими духами и холодом – тем, что он принес с собой и что не имеет ко мне никакого отношения.

– Витя… – начинаю я осторожно и тут же останавливаюсь, подбирая слова. – С тобой все в порядке?

Он усмехается. Криво, зло. Даже не смотрит на меня.

– В порядке? – повторяет он. – Как может быть все в порядке, если у меня такая жена?

У меня внутри все обрывается.

– Какая… жена? – спрашиваю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, но стараюсь держаться. – Заботливая? Любящая? Та, что рядом двадцать пять лет?

Он поднимает на меня глаза. В них холод.

– Бракованная.

Слово падает между нами тяжелым камнем. Я даже не сразу понимаю, что оно значит. Просто чувствую, как становится трудно дышать.

– Почему? – голос звучит слишком тихо.

– Ты бесплодная, – говорит он спокойно. Слишком спокойно.

Мне кажется, он шутит. Глупо, жестоко, но шутит. Я даже качаю головой.

– Бесплодная? – повторяю я, почти с удивлением. – Витя, я Ясю тебе родила.

Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, будто я сказала что-то неуместное.

– Это было десять лет назад, – бросает он. – И Яся не считается. Девка.

Я чувствую, как сердце болезненно сжимается. Слово «девка» режет слух, будто ножом по стеклу.

– Не считается?.. – я подхожу к нему. – Как это – не считается? Это же наш ребенок. Наша дочь.

– Девок каждая дура рожает, – отмахивается он. – Мне нужен наследник. Мой характер. Моя кровь. Мой ребенок. А не это… бабье царство.

У меня подкашиваются ноги, и я опираюсь рукой о стол. В голове шумит, мысли путаются. Я смотрю на него и не понимаю – где тот человек, который укачивал Ясю и поддерживал ее, когда она только училась ходить?.. Он ведь так гордился ее успехами, ее упрямством, ее характером?

– А Яся для тебя кто? – спрашиваю я и сама пугаюсь своего голоса.

Он смотрит прямо, не моргая.

– Ошибка.

Я чувствую, как по щекам текут слезы, но не всхлипываю. Просто стою и тихо плачу, будто мне нельзя громче.

– Так нельзя… – говорю я, качая головой. – Ты несправедлив. Ты жесток. Я всю жизнь… я для тебя… для семьи…

Он резко встает и с силой бьет кулаком по столу. Посуда звякает, я вздрагиваю всем телом.

– Хватит! – рявкает он. – Я больше не хочу слышать твое кудахтанье.

Я замолкаю. Слова застревают внутри, превращаясь в тяжелый, липкий ком. Я смотрю, как он отворачивается, как идет в сторону ванной, будто ничего не произошло. Будто он только что не разрушил что-то очень хрупкое и важное.

Он закрывает за собой дверь. И я остаюсь одна.