Беременна в 45. Развод под ёлку

6. За праздничным столом (Ирина)

За стол мы вернулись будто после удачного спектакля.
Сын сиял. Щеки горели от холода и адреналина. Он говорил громко, взахлеб, перебивал всех. Снова и снова рассказывал, как мотоцикл рванул с места, как его понесло, как он едва не врезался в сугроб у ворот. Андрей слушал с улыбкой победителя. Подливал ему колы. Подкладывал салат. Похлопывал по плечу.

— Видишь, — бросил он в мою сторону, не понижая голоса. — Все нормально. А ты истерила.

Все нормально. Конечно. Если не считать того, что у меня тряслись руки, а внутри все сжималось от ужаса.

Я молча расставляла тарелки. Доставала закуски. Делала вид, что мне не холодно, не страшно и не больно. Что я не мать, которая только что чуть не поседела от мысли, что ее сын может разбиться прямо у дома — в новогоднюю ночь, под аплодисменты.

Маша сидела напротив. Иногда смотрела на меня — быстро, украдкой. Я видела, что она все понимает. И от этого становилось только тяжелее. Потому что при ней я не имела права сорваться. Она приехала домой. Привезла жениха. Хотела праздника. А получила это.

— Это реально круто, — сказал Эрик, улыбаясь Кириллу. — У нас в Швеции такие мотоциклы редко дарят в семье. Обычно уже потом, ты сам покупаешь. Но все равно не принято. Потому что дорого. И… — запнулся он, подыскивая слово. — Не могу сказать, как будет дифаентли, Маша.

— Вызывающе, — помогла ему дочь. — Эрик хотел сказать, что ездить на таком мотоцикле в восемнадцать — это даже в Швеции считается довольно вызывающе. Короче, так делают только мажоры, — засмеялась она неловко. — Мажор — он и в Швеции мажор, да Эрик? Мой брат просто мажор теперь.

— Ну и что, — возмутился Кирилл. — Да, буду мажором.

— Если я могу это позволить, — вмешался в разговор Андрей, — такой подарок — значит, Кирилл никакой не мажор. Он ведь не просил у меня байк. Я просто купил его, потому что сам захотел. И могу, — посмотрел муж на меня красноречиво. — Потому что хорошо зарабатываю. Все годы обеспечивал семью деньгами. Тяжело работал, готовил финансовую подушку. И теперь, когда вы с Кирой взрослые, я просто хочу, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Что-то ты мне мотоциклы не дарил, — говорила Маша в полушутку. — Не припомню такого.

— На восемнадцать я тебе сделал подарок лучше, чем мотоцикл. Я подарил тебе, — показал он руками на Эрика, — путевку в жизнь. Оплатил учебу в Стокгольме. Там ты встретила Эрика. Как считаешь, что важнее — груда железа, пускай даже красивая, или удачный брак?

— Пап… — смутилась Маша последним словам отца.

И я недовольно вздохнула.

— Андрей, ты бы не мог быть немного покорректней с выражениями? У нас, вообще-то, гости.

— Да брось, — отмахивался он. — Что я такого сказал? Про удачный брак? — повторил он снова, словно издеваясь. И Кирилл хихикнул. — Эрик все равно не понял.

На этом месте я уже теряла самоконтроль. Видела, как хмурятся светлые брови Эрика. Как он стискивает зубы, как бы невзначай. И ищет повод выйти из-за стола. Хотя бы на минуту. Отдышаться. Парень чувствовал себя неловко. Словно денежный мешок, ресурс для прагматичного тестя.

— Да, Эрик? — продолжал Андрей. — Классный мотоцикл у Кирилла, правда?

— Да, — ответил тот приглушенно. — Классный подарок.

— Просто у вас не могут в Швеции подарить такое сыну. А у нас — могут. Все потому, что у нас люди более душевные. И если отец любит сына — это сразу видно.

Он специально сказал это ярко, красиво, с размахом. Так, чтобы услышали все. И посмотрел после этого на меня. Проверял реакцию. Как далеко можно зайти.

— Мам, — Кирa обратился ко мне, чем отвлек от желания влепить мужу пощечину. — Ну правда, все же нормально. Я аккуратно. Не упал, не перевернулся. Ничего такого. И я не буду кататься без шлема. Обещаю.

— Конечно, — сказала я. — Ты же у нас всегда аккуратный, Кира. И ответственный. Я в тебе не сомневаюсь.

Голос прозвучал ровно. Было похоже на издевку. С такой ощутимой иронией в каждом слове. Я сама это услышала. Я подсознательно начинала злиться на сына. Потому что видела, как они с Андреем теперь дружно спелись. И хотя Кирилл пока не делал ничего ужасного. Мне почему-то казалось, что это может вылезть мне боком. Теперь. Когда Андрей решил разойтись и может настроить против меня детей.

Муж, как будто слышал мои мысли. Как-то странно усмехнулся. Со свойственной ему хитрецой.

— Вот видишь, Кирилл, — сказал он, поднимая тост. — Даже мама уже успокоилась. Значит, праздник не испорчен.

Мама уже успокоилась. Конечно. Ты себе даже не представляешь, как я спокойна сейчас. После всего, что ты мне подсунул на Новый год. Кириллу подарил мотоцикл, а мне — билет на выход. Это очень успокаивало. Просто моментальное расслабление. Натуральная нирвана.

Мне захотелось встать и уйти. Просто выйти из-за стола. Оставить их всех — смеющихся, довольных, уверенных, что со мной можно так. С мамой все прекрасно. Она издает какие-то звуки. Похоже на слова, но на самом деле она просто «истерит» и «не пользуется головой». Наивная глупая мама просто делает свою неблагодарную работу — существует, чем обременяет своего мужа и сына. Лучше бы исчезла да и не мешалась в их прекрасные жизни.

Но я сидела.