Беременна в 45. Ты никуда не уйдешь

Глава 3

Я смотрю на него, и мне кажется, что я сплю.

Что это кошмар… затянувшийся, липкий кошмар, из которого я сейчас проснусь.

Я научу ее вести дом? Научу, как угождать моему мужу?

Я буду наставницей для девочки, которая забирает у меня все?

– Нет, – говорю, отчаянно мотая головой. – Нет. Я не могу. Я не буду.

Его лицо каменеет.

– Ты будешь, – произносит он тихо, но в этой тишине столько силы, что я физически ощущаю давление. – Потому что ты моя жена. Потому что так правильно. Потому что у тебя нет выбора.

– У меня всегда есть выбор, – выдавливаю я сквозь слезы. – Я могу уйти. Я могу взять Эльмара и уйти из этого дома.

Он смеется. Коротко, без веселья.

– Уйти? Куда ты пойдешь, Лейла? – он подходит совсем близко, нависает надо мной. – У тебя нет образования. Нет работы. Нет денег. Этот дом, машина, счета в банке – все мое. Эльмар мой сын. Твоя семья живет на той земле, которую я купил для них десять лет назад. Твои сестры замужем за моими деловыми партнерами. Твой брат работает на моем заводе.

Каждое слово удар.

Я вижу сеть, которую он сплел вокруг меня за эти двадцать семь лет. Сеть из зависимостей, обязательств, связей.

Я в ловушке. Я была в ловушке все это время, просто не знала об этом.

– Ты специально? – шепчу я. – Ты специально сделал так, чтобы я не могла уйти?

– Я сделал так, чтобы моя семья была под защитой, – отвечает он. – Чтобы моя жена ни в чем не нуждалась. Чтобы ее родственники процветали. Разве это плохо?

Защита. Он называет это защитой.

Золотая клетка тоже защита от опасностей внешнего мира.

– А если я все равно уйду? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ. – Если найду работу, сниму квартиру?

Он вздыхает, словно устал объяснять очевидное непослушному ребенку.

– Тогда ты опозоришь себя и свою семью, – говорит он. – Все будут знать, что жена Рустама Мамедова не смогла принять его решение. Что она взбунтовалась, ушла из дома. Твоего отца засмеют. Твою мать перестанут приглашать в гости. Твоих сестер... – он делает паузу. – Ну, ты понимаешь.

Я понимаю. В нашем обществе жена, ушедшая от мужа, позор. Не важно, по какой причине. Не важно, что он привел в дом вторую жену.

Важно только то, что я не смогла смириться. Не смогла принять.

Значит, я плохая.

Я непокорная.

Я недостойная.

– Ты продумал все, – снова шепчу, и голос мой звучит мертво. – Каждый шаг. Каждый вариант.

– Я всегда все продумываю, – соглашается он. – Поэтому я там, где я есть. Поэтому у меня три завода, а не ларек на рынке.

Он проходит мимо меня к двери, и я чувствую запах его одеколона. Того самого, который я дарила ему каждый год на Новый год. Терпкий, с нотками сандала. Запах, который был для меня синонимом дома, безопасности, любви. Теперь он пахнет предательством.

– Приготовь комнату для Айгюн, – говорит он, не оборачиваясь. – Она любит желтый цвет. И проследи, чтобы в ее ванной были французские полотенца, не турецкие. У нее чувствительная кожа.

Французские полотенца. Желтый цвет. Он знает о ее коже. О ее предпочтениях. Знает, что она любит, а что нет. Сколько времени они проводят вместе? Сколько разговоров, касаний, ночей?

– Я не могу, – выдавливаю я. – Рустам, я не могу готовить ей комнату. Это... это выше моих сил.

Он оборачивается, и я вижу в его глазах нечто холодное, непреклонное.

– Можешь, – говорит он. – И сделаешь. Потому что ты хозяйка этого дома. Ты моя первая жена. И встретишь ее достойно. Потому что иначе позор падет не только на тебя, но и на Эльмара. Ты хочешь, чтобы о твоем сыне говорили, что его мать не смогла принять решение отца? Что она вела себя, как базарная торговка, устраивая сцены?

Эльмар. Он бьет туда, где я беззащитна.

Мой сын моя единственная слабость, и он это знает. Он всегда это знал.

– Это нечестно, – шепчу я.

– Это жизнь, – отвечает он. – И чем быстрее ты примешь это, тем легче тебе будет.