Беременна в 45. Второй шанс

6

Едва проваливаюсь в поверхностный сон, не иначе, как дрема, как дверь скрипит и я слышу шаги по комнате.

Вскидываюсь испуганно, хоть и понимаю, что это мои соседки.

Так и есть. В полоске лунного света, что падает через окно вижу высокую тоненькую девчонку – на вид ровесница моего сына. Она скидывает с себя довольно вульгарные вещи и, не умывшись, юркает в кровать под одеяло.

Кручусь, выдыхаю тихое: доброй ночи, и девчонка сразу же оживляется.

- Новенькая? – хмыкает. – Сколько вам лет?

Теряюсь от такого вопроса, от манеры, от поведения.

Девушка уже ноги на пол спустила и смотрит на меня в упор.

Сажусь, прикрываясь одеялом.

- Марьяна, мне сорок пять.

- Ого! Старше моей матери даже. А я Лена. Вы на сутки или как?

- Или как. На месяц, считай.

- Ого! – снова выдыхает она.

Усмехаюсь. Она и вправду мне в дочки годится.

- А я с работы только, устала как собака. И голодная. Бутербродика нет у вас?

- Нет. В магазин уже завтра пойду.

- Ясно. Ну вы такая, уставшая. Отдыхайте, с утра поговорим.

Она поджимает губы и сразу же отворачивается.

Недоуменно думаю над ее «уставшая» и тоже ложусь. Пока мыли роем крутятся в голове, улавливаю запах сигарет от ее вещей и музыку, что доносится из динамиков ее наушников.

Как так можно спать? Оглохнет же! А курить? Разве это дело?

Внутри все чешется, сказать ей что-то, направить на путь истинный, но я себя сдерживаю. Что толку? Да и кто я такая, чтобы кого-то учить?

Сына учила, вроде бы воспитывала правильно, а все одно: не уберегла.

Тяжело вздохнув, ложусь на бок. Сердце покалывает, но я как обычно стараюсь дышать медленнее и спокойнее и не обращать на эту боль внимания.

***

И вот за плевами три бесконечно длинных дня в большом городе.

Три дня бега по адресам, которые я выписала из газет и интернета. Три дня унижений, которые врезаются в память острее, чем стылый ветер с Владыкино.

Я хожу на собеседования, как на плаху. И везде слышу только приговор.

Первое мое интервью случилось в небольшом магазинчике «Продукты у дома». Хозяйка, полная женщина с хищным блеском в глазах, осмотрела меня с ног до головы, пока я, стараясь выпрямить спину, говорила о своем опыте работы с отчетностью на полустанке.

- Дорогая, - сказала она, растягивая слова, - у нас тут не полустанок. Тут беготня, касса, поставщики. Да и груз надо принимать, ящики таскать. Вам, я смотрю, за пятьдесят? – она словно специально сделала паузу, давая мне осознать эту цифру, - силы, сами понимаете, уже не те. И лицом вы, извините, не вышли. У нас поток, клиенты любят посмотреть на молоденьких, бодрых. Извините, но вы не по адресу.

Ничего.

Я вышла, конечно, прибитая ее словами, но на улице вскинула голову, посмотрела на небо и дальше пошла.

Второе был офис, где требовался «помощник офис-менеджера». Девушка в идеальном костюме, лет двадцати пяти, смотрела на мое заявление брезгливо.

- У вас вообще нет опыта работы с ПК? Ни в одной из указанных программ? – спросила она с вежливым недоумением.

- Я быстро научусь, - пробормотала я, чувствуя, как горит лицо. – На полустанке я вела всю документацию вручную, очень аккуратно…

- Вижу, - она положила мое заявление в стопку «отказ». – Но нам нужен человек, который вольется в команду сразу. Средний возраст нашего коллектива двадцать восемь лет. Вам, наверное, было бы некомфортно. Спасибо, мы вам перезвоним.

Они не перезвонили.

Третье, четвертое, пятое: вахтер в бизнес-центр, но им оказался нужен мужчина, для дисциплины; уборщица в фитнес-клуб, но они искали активных, спортивных; кассир в пекарню, а там работа в темпе, я отчего-то не потяну.

Везде вежливые или не очень отказы.

Везде взгляды, скользящие по моим седым волосам, по простой, поношенной юбке, по лицу, на котором годы и горе высекли свои неизгладимые письмена.

Мне сорок пять, а в этом городе, кажется, сорок пять – это приговор. Это возраст, когда тебя уже списали. Когда ты никому не нужен.

Но особенно меня потрясло, когда на собеседовании в «Пятерочку» меня встретила женщина моего возраста, как она сама мне сказала…

- Ах, да мы одногодки! – она улыбнулась довольно, поправила идеально уложенную прическу.

Я бросила взгляд в витрину на свое отражение.

Мы с ней как с разных планет.

Вздохнула.

- На кассе сидели?

- Нет, но думаю, не сложно. Я быстро научусь!

- Ну что значит, не сложно? Всегда обесценивают! Да и учить вас у нас некому, все заняты. Да и потом, всегда кажется, что ум еще острый и научишься быстро, а не для всех эта аксиома. Некоторые так тупеют, прости господи, к сорока пяти, что проще убиться, чем сто раз объяснять. Нет, милочка, без обид, но без опыта мы не возьмем. Попробуйте что-то другое. И мой вам совет: в отделе косметики краска для волос по акции, купить хоть что ли. Ну, где это видано? Хотите работать с людьми в таком непрезентабельном виде?

Вот здесь стало обидно.

Во всех отношениях.

И от тона моей ровесницы, и от ее поучительных слов. И даже насмешки.

Краску я купила. Потому что самой захотелось.

К вечеру третьего дня я вернулась в хостел с ощущением, что меня вывернули наизнанку и вытряхнули всю пыль. Отчаяние было липким, как деготь и ощутимо болезненным. Оно заполняло легкие, не давая дышать. Денег оставалось меньше, чем я рассчитывала. Надо было платить еще за неделю вперед. А работы все также нет.

И вечером, отчаявшись, я себе покрасила волосы – впервые за двадцать лет.

И вот теперь я рыжая. Огненная. Даже до неприличия.

А пусть так! У меня даже улыбка вот появилась…