Беременна в 45. Второй шанс

9

Мой внезапный поклонник появился в «Пастве» через пару недель, словно темное пятно на еще не просохшей краске моей новой жизни. Его звали Денис, как я позже узнала.

Молодой, лет двадцати пяти, но с лицом, на котором уже лежала печать преждевременной усталости и цинизма.

Он входит в бар, и воздух в «Пастве» меняется. Не сразу, не заметно для всех, но я чувствую это кожей, словно в приглушенный гул и запах пива врывается струя холодного, спертого ветра с улицы.

Я узнаю его шаги еще у двери.

Неторопливые, чуть шаркающие. Дорогая куртка брошена на нем как попало, золотая цепочка тускло блестит на смуглой шее. И глаза. Холодные, блуждающие, будто ищут, за что бы зацепиться, кого бы позлить, над кем бы посмеяться.

- Новенькая?

Внутри всё сжимается в ледяной комок.

Но я смотрю на точку чуть выше его левого плеча, где на стене висит старая вывеска с ценами.

- Что будете заказывать? – спрашиваю ровным тоном, глядя чуть выше его плеча.

- Видишь ли, я хочу заказать тебя. Ты мне по вкусу. Строгая такая, рыжая… Мамочка.

Слово «мамочка» выходит у него влажным, противным шепотом.

По спине пробегают мурашки.

Я вспоминаю наставление Андрея, как молитву: Не вступай в спор с клиентом. Вежливо и твердо направь к выходу или обслужи и отойди.

- Пиво у нас «Жигулевское» и «Балтика». Бутерброд с колбасой, сэндвичи с сыром. Что выбираете? – перевожу взгляд на кассовый аппарат. Мои пальцы лежат на холодных клавишах, готовые пробить чек.

Он фыркает, коротко и презрительно.

- Ого, какая неприступная. Ладно, ладно. Пива давай. И чтоб холодное, мамочка.

Я наливаю, пробиваю чек, беру деньги. Он оставляет сверху несколько мятых купюр на чай. Я не дотрагиваюсь до них, сметаю в общую стеклянную банку под стойкой. Он наблюдает за мной, прихлебывая пиво, его взгляд скользит по моим рукам, лицу, воротнику блузки.

- Ты здесь каждый день? – спрашивает он, и в голосе слышится любопытство хищника.

- Расписание у нас меняется, - отвечаю уклончиво и быстро отворачиваюсь, делая вид, что проверяю запасы в холодильнике. Моя спина чувствует его взгляд, тяжелый и липкий.

И вот он приходит снова.

И снова.

Почти в каждую мою смену.

Всегда подвыпивший.

Всегда с комплиментами, которые заставляют кровь стынуть в жилах.

Он не трогает меня, руки его лежат на стойке или в карманах. Но слова хуже прикосновений. Ледышка.

Снежная королева.

Мамочка.

Я научилась не слышать. Выполняю заказ молча, беру деньги, отворачиваюсь. Улыбка, которую я с таким трудом тренировала, в его присутствии замирает на лице как мертвая, гипсовая маска, за которой можно скрыть омерзение и страх.

Персонал, конечно, всё видит.

Маша и Света перешептываются у дальнего столика, бросая на нас косые, возбужденные взгляды. Для них это драма, сериал, развлечение.

Леонид хмурится, моет бокалы с удвоенной силой, но молчит.

Он философ, а не воин.

А Андрей однажды вечером, когда Денис особенно навязчиво пытается заговорить, выходит из-за стойки. Встает между мной и этим парнем. Андрей невысок, но в его ссутулившихся плечах плотная, уверенная сила. Денис невольно отступает на полшага.

- Парень, - говорит Андрей тихо, но так, что каждое слово падает, как тяжелая монета. – Ты клиент. Она сотрудник. Обслуживание закончено. Либо пьешь дальше и сидишь тихо за столиком, либо до свидания. Понятно?

Денис задирает подбородок, на лице вспыхивает злая, детская обида.

- Я что, что-то сказал? Я культурно!

- Понятно? – повторяет Андрей.

Денис бурчит что-то невнятное, хватает свое пиво и, отбросив стул, уходит в самый темный угол зала.

Весь оставшийся вечер я чувствую его взгляд.

Он не пьет, не двигается.

Просто сидит и смотрит.

Исподлобья.

Прицельно.

Как кот у мышиной норы.

После закрытия, когда я пересчитываю выручку, Андрей подходит ко мне.

- Ты в порядке?

- Да, - я киваю, не поднимая глаз от купюр. – Спасибо.

Он молчит минуту, потом говорит обдуманно, взвешивая каждое слово:

- Он опасный тип, Марьяна. Избалованный и наглый. Будь осторожнее. После смены не задерживайся, уходи сразу. Если что кричи. Я или Леня всегда рядом. А лучше я вызову тебе такси.

- Да я же рядом живу! – почти вырывается у меня. Мысли о лишних тратах заставляют паниковать.

- Марьяна? – его голос мягкий, но твердый.

Я вздыхаю, сдаюсь.

Его забота трогает до глубины души. Но она же и пугает. Если даже Андрей, прошедший огонь и воду, говорит опасный тип, то…