Беременная жена на Новый год

Глава 4

Тимур

— А у неё кто-то есть? — интересуется Давид, пока я готовлю пасту с морепродуктами, заказанную моей будущей, пусть и фиктивной, но женой.

— Не знаю я, — отвечаю ему, взглянув на этого любителя кофе. Который вместо помощи сел и уже вторую чашку кофе пьёт. — Я никогда не интересовался. Но не думаю, что есть. Иначе бы на мою авантюру не согласилась.

— Ясненько, — тянет он, задумавшись над чем-то. — А знаешь, она мне больше, чем твоя Арина, нравится. Эта тоже с характером и самодостаточная, но есть в ней какой-то огонёк. И юмор у неё простой. Понятный.

— Эт да, — соглашаюсь с ним, вспоминая, что она всегда такой была. Скромненькая, миленькая, но когда нужно — и палец откусить может. В детстве я шутил, что в ней две личности живут. Ангелочек и дьяволёнок. — Этого у Мары не отберёшь. Она своя в доску. Шла со мной на всё что угодно. А Арина — нет… Та принцесска.

— Вот-вот! А ещё и красивая, — расплывается в улыбке Есенский. — А чем занимается? Работает?

— Хакер она, — пожимаю плечами, не зная, как правильно назвать то, чем она занимается. — Робин Гуд в юбке, в общем. Взламывает плохих дядей и их деньгами помогает больным детям.

От Давида я никогда ничего не скрываю. Он парень что надо. Рот на замке держать умеет. И если что надо, то в лепёшку расшибётся, но поможет.

Да и если понадобится, то он сам с лёгкостью всё узнаёт о Маре. Даст своим парням задание, и те даже о цвете её нижнего белья доложат.

— Я не хакер, — Мара входит в кухню, переодетая в велосипедки и длинную футболку. — Я недопрограммист.

— Недо? — переспрашивает Давид.

— Я программист без образования. Родители не дали мне пойти учиться туда, куда я хочу, — садится она за стол напротив него. — Так что… программист, но не программист. Хакер звучит как-то грубо и противозаконно. А называть незаконным то, что я забираю у людей незаконное — сюр.

— Родители-тираны? — предполагает друг, пройдясь оценивающим взглядом по ней. — Что-то твоей сестре они явно свободы больше дают.

— Мама с папой просто заботятся так. Я их понимаю, — явно тушуется от слов Давида. — Хотят как лучше. Папе не очень понравилось то, что я в подростковом возрасте взламывала электронный дневник и убирала у себя двойки. Вот он и решил на корню мои таланты приструнить.

— Ты была двоечницей? — удивляется он.

— Да нет, — признаётся Марина, закатив глаза, как её сестра. Только если у последней это выглядит слегка истерично, то у Мары естественно. — Мы вечно бодались с учительницей по истории. Я ей доказывала свою точку зрения, которая не совпадала с её. И по итогу она заваливала меня постоянными двойками. Родители меня за это не ругали, конечно, но заставляли зубрить учебник. А я историю с дедушкой учила всегда по его старой книге. И там всё на корню отличалось от того, что нам преподавали. И в общем… мне не нравилось учиться и верить в тот бред, что был в учебниках. Вот я двойки и убирала.

— Подтверждаю! Об их ненависти друг к другу вся школа говорила, — вмешиваюсь в их беседу и опускаю перед Марой чашку кофе.

— Спасибо, — благодарит за напиток. — В общем, Давид, такие дела, — вздыхает, сделав глоток. — Такое бывает. Сейчас родители счастливы, что я живу, так сказать, мирной жизнью и просто путешествую. А я им просто не открываю всей правды.

— Хм-м… а знаешь. — в голове моего друга явно созрел какой-то план. И он точно рассчитывает на то, что закончится всё тем, что Мара окажется в его кровати. — К моим спецам в агентство для повышения навыков я пригласил какого-то известного программиста. Точно имя не скажу, но он вроде как бывший служащий американской разведки, — говорит Давид, и его идеи мне совсем не нравятся. — Начальник технического отдела предложил, а я согласился. Так вот, может, заскочишь? Послушаешь, что он скажет. Что покажет. Не образование получишь, но, думаю, не помешает.

— А так можно? — сводит она брови к переносице, явно не веря в такое предложение. — Я же там не работаю и…

— Детка, для тебя что угодно! Я начальство! Я могу их всех выгнать, и ты будешь сама там его слушать!

— Тим, можно? — зачем-то ещё и у меня разрешение спрашивает. Киваю и развожу руками. Но не хочу, чтобы она шла куда-то с Давидом. Я его знаю, и то, как он смотрит на Мару… он явно ей заинтересован. И мысль о том, что между этими двумя может что-то выйти, меня отчего-то раздражает. — Ты чудо! — кидается меня обнимать, а затем Давида.

— Как много этой штучке надо для счастья! Пригласить послушать другого мужика! — обнимает он её в ответ и в конечном счёте даже на колени себе усаживает.

Но стоит Маре понять, что он сделал, Давид сразу же округляет глаза и начинает скулить от боли. Что меня не может не радовать.

— Мара… Отпусти! — слёзно молит мою недотрогу этот мачо. — Мне это ещё надо! Мне, моей будущей жене и наследникам!

— Видимо, нет, если пристаёшь к кому попало, — прищуривает она глаза, и Давид начинает скулить ещё сильнее.

— Ребята, брейк! — стаскиваю Мару с Давида, заметив, что именно она ему сжала.

О господи! Арина была явно спокойнее! И не грозилась мне искалечить всех друзей. Точнее, оставить их без потомства.

— А я был готов взять тебя себе после развода. Несмотря даже на твой животик, — обиженно бурчит мой друг. — Такой шанс упускаешь…

Взгляд Марины опускается на её красивый, слегка припухший животик. Долго смотрит на него, а затем поднимает глаза на меня, явно испугавшись чего-то.

— Иди к себе, — отсылаю её после долгой игры в гляделки. — Умойся. Приди в себя. И вернись без мстительных мыслей. А я пока поговорю с Давидом, чтобы он так больше не делал, — говорю ей, видя, что она впала в ступор. — Иди, Марин, — подойдя, подталкиваю её к двери.

Что-то с ней явно не то. Настолько задело замечание о жировой прослойке на животе? Так она не такая уж и большая и заметная, чтобы комплексовать.

— Ты не… — хочет что-то спросить, но я, сразу поняв, что она хочет сказать, перебиваю.