Беримские хроники...

(Эйдана) Искра в сухой траве...

Три солнца Арсалана стояли в зените, заливая тренировочный двор ослепительным, безжалостным светом. Воздух дрожал от жары, и красная пыль, поднимаемая ногами тренирующихся, висела в воздухе плотной завесой.

Эйдане было четырнадцать. Она была высокой для своего возраста, угловатой, с остриженными под мальчика алыми волосами, которые липли к мокрому лбу. В руках она сжимала тяжёлый деревянный тренировочный меч. Напротив неё стоял Кассиан, её старший брат. Ему было двадцать, он был уже сформировавшимся воином, широкоплечим, с весёлыми глазами и быстрыми движениями.

— Слишком медленно, сестрёнка! — рассмеялся он, легко отбивая её яростный выпад. — Ты машешь мечом, как веером на балу. Где сила?

Эйдана стиснула зубы. Пот заливал глаза, мышцы ныли от усталости, но больше всего её злило собственное бессилие. Но она была сильной! Она знала это. Алхен в её груди гудел, как потревоженный улей, требуя выхода. Она снова бросилась в атаку, вкладывая в удар всю свою досаду.

— Ха!

Кассиан легко ушёл в сторону, сделал подсечку, и Эйдана, потеряв равновесие, рухнула в горячую пыль. Меч вылетел из её рук.

— Мертва, — констатировал брат, приставляя кончик своего меча к её горлу. — Ты слишком злишься, Данна. Гнев делает тебя предсказуемой.

Это стало последней каплей. Унижение, жара, усталость — всё смешалось в один горячий ком в её груди.

— Я не слабая! — закричала она.

И в этот момент её контроль рухнул. Алхен отозвался мгновенно. Из её тела вырвалась волна жара. Сухая трава на краю площадки вспыхнула. Деревянный меч Кассиана, который всё ещё был у её горла, внезапно загорелся ярким пламенем.

Брат отшвырнул оружие и отскочил, дуя на обожжённые пальцы.

— Эй! — крикнул он, уже без веселья. — Осторожнее! Ты чуть не сожгла мне брови!

Эйдана сидела на земле, тяжело дыша. Вокруг неё, в радиусе метра, песок оплавился, превратившись в корку стекла. Она смотрела на свои руки, с которых всё ещё срывались язычки пламени, и в её глазах был страх. Она снова это сделала. Потеряла контроль.

— Довольно.

Голос был спокойным, но он перекрыл даже гул пламени. На веранду дома вышел отец — генерал Торан Кайо. Глава рода. Он был огромным человеком с седеющей гривой алых волос и глазами, в которых, казалось, застыл расплавленный металл.

Он спустился во двор. Кассиан тут же выпрямился, убрав ухмылку. Эйдана поспешно вскочила, пряча дрожащие руки за спину.

Отец подошёл к ней. Он не смотрел на выжженную траву или оплавленный песок. Он смотрел только на неё.

— Ты хотела ударить брата, — сказал он. Это был не вопрос.

— Я… я не хотела, отец, — прошептала Эйдана. — Оно… оно само. Я просто разозлилась.

Торан покачал головой.

— Огонь не бывает «сам», дочь. Огонь — это слуга. Если ты не держишь поводок, он становится хозяином. И тогда он сжигает всё, что тебе дорого.

Он подошёл к стойке с оружием и взял настоящий, стальной меч. Тяжёлый, боевой клинок из чёрной стали.

— Возьми, — он протянул его ей.

Эйдана неуверенно взяла меч. Он был тяжёлым, непривычным после деревяшки. Рукоять холодила ладонь.

— Что мне делать?

— Зажги его, — приказал отец.

Эйдана удивлённо посмотрела на него.

— Но… ты же ругал меня за огонь.

— Я ругал тебя за дикий огонь, — поправил он. — А теперь покажи мне управляемый. Направь свой алхен в клинок. Сделай сталь горячей, но не дай пламени вырваться наружу. Меч должен стать продолжением твоего жара, а не дровами для костра.

Эйдана закрыла глаза. Она попыталась. Она представила, как огонь течёт по её рукам в меч. Лезвие начало нагреваться. Но тут же вспыхнуло ярким, бесконтрольным пламенем, которое едва не опалило ей волосы.

— Нет, — голос отца был строгим. — Ты выплёскиваешь силу. Ты пытаешься выбросить её, избавиться от неё, потому что боишься её.

Он подошёл к ней сзади и положил свои огромные ладони на её руки, сжимающие эфес.

— Не бойся, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Наш дар — это проклятие, Эйдана. Мы все знаем это. Мы сгораем быстро. Но пока мы горим, мы можем либо уничтожать, либо защищать. Выбор за тобой.

Она почувствовала его тепло. Его уверенность.

— Представь, что меч — это сосуд, — продолжал он. — Не выливай воду. Наполни сосуд. Сожми огонь. Сделай его плотным. Острым. Как сама сталь.

Эйдана сделала глубокий вдох. Она перестала толкать силу наружу. Она попыталась удержать её. Это было больно. Огонь бился внутри, требуя свободы. Ей казалось, что её вены сейчас лопнут.

«Сожми его. Не выпускай», — думала она.

Она открыла глаза. Лезвие меча не горело. Оно начало менять цвет. Сначала стало тёмно-вишнёвым. Потом алым. Потом ярко-оранжевым. И, наконец, ослепительно-белым.

Жар от меча был чудовищным, воздух вокруг дрожал. Но ни одного языка пламени не сорвалось с клинка. Огонь был заперт в металле, делая его способным прорезать камень.