Беру тебя напрокат

Глава 6. Вероника

Интересно, может ли человек измениться за полгода? Именно такая мысль не дает мне покоя, пока я поднимаюсь на лифте на свою палубу. Сегодняшний Никита совсем не вяжется с тем, который полгода назад лайкал всякую фигню обо мне. И как это понимать? Он там головой, что ли, ударился, пока в круиз собирался? Или у него хомячок умер, и эта трагедия заставила переосмыслить жизненные ценности?

Хотя чего это я? В интернете люди часто ведут себя не так, как в жизни. Человек из сети многими вообще не воспринимается живым существом. Он кажется неуязвимым кусочком картона, бездушным набором символов. Он кажется таким подходящим для того, чтобы излить на него плохое настроение и досаду на жизнь.

Вот и Петров, видимо, в какой-то момент забыл о том, что я живой человек, а сейчас вспомнил. И может, мне даже не стоит ему мстить. Может, достаточно просто поговорить, расставить точки над «и». Что-то мне подсказывает, что ему захочется извиниться.

— Ты чего такая довольная? — удивляется Женька, открыв мне дверь в каюту.

— Просто настроение хорошее.

— Как прошли съемки?

— Мы их перенесли. — Губы сами собой растягиваются в предательской улыбке. Вот с чем у меня всегда было плохо — это с умением держать чувства при себе.

— Подожди-подожди, — напрягается сестра. — Ты случайно не из-за Петрова так светишься?

— С чего бы? Нет! Но мы сейчас неплохо пообщались. Оказывается, он может быть довольно милым.

— Милым? — Женька ехидно ухмыляется. — Петров может быть милым? А ключ-карту он тебе отдал?

— Нет, — с сожалением констатирую я и как-то сразу сникаю. Отъем ключа не вяжется с моей теорией отрезвления Петрова реальностью.

Женька садится на диван и напускает на себя философский вид:

— Я знаю, что это. Это «контрастный душ». Такой пикаперский прием.

— Чего?

— Петров пытается устроить тебе эмоциональные качели: чередует мерзкие поступки с хорошими. В книге «Соблазни или умри» пишут, что это лучший способ привязать к себе девушку.

— Да ну, бред какой-то! — выдыхаю я, но уверенности в голосе порядком не хватает.

— Точно тебе говорю! — горячится Женька. — Это душ. Петров очень хитрый жук, так что лучше держи с ним ухо востро. Тем более у него однозначно есть на тебя виды: в буфете он тебя просто глазами ел.

— Разве?

Сестра качает головой, и на душе становится совсем тоскливо. Наверное, я и правда зря так разомлела. Зря настроилась на доверительный разговор. Неизвестно, что у этого Петрова в голове, и хорошо бы весь круиз сохранять с ним дистанцию. Чем человек дальше, тем меньше шанса, что он тебя обидит, верно?

Минут через двадцать после моего возвращения из магазина шоколада мы с Женькой проходим инструктаж по безопасности, а потом наш лайнер наконец выходит в море. Я смотрю на стремительно удаляющуюся Геную и чувствую легкий азарт. Назад дороги нет. Надо работать. Надо выжать максимум из сотрудничества с Петровым.

***

Чтобы не нервничать перед интервью, я совершаю вылазку в аквапарк на верхней палубе. Надеюсь за съемками обрести спокойствие, а получаю обгоревший нос. Очень, кстати, черт возьми!

Вид в зеркале по возвращении в каюту наводит на меня ужас.

— Ничего-ничего! — спешит утешить Женька и от души заливает меня тоналкой. — Издалека почти ничего не видно. А тебя же будут снимать издалека, да?

Я таращусь на свою клоунскую носопырку, и мир перед глазами почти плывет. Тем не менее приходится взять себя в руки. А потом в эти же руки Женька впихивает мою камеру, и мы с ней чешем на интервью.

В ресторан мы заявляемся без двух минут семь. Петров и его команда уже там, и мы почти с порога приступаем к съемкам.

— Сегодня дать мне интервью согласилась девушка, покорившая меня своими видео. Умница… — трындычит Никита, представляя меня подписчикам через камеру. — Красавица... Вы можете кликнуть на ссылку в правом углу экрана, чтобы перейти на ее влог…

Я слушаю его болтовню вполуха и вежливо улыбаюсь. Петров так легко и расслабленно ведет себя перед камерой, что даже завидно. У меня нет и половины его естественности. Я постоянно делаю упражнения для голоса, репетирую что-то перед зеркалом, но в кадре мои руки и ноги регулярно заплетаются в макраме, а голос срывается.

О боже! Зачем я это вспомнила? Сейчас у меня обязательно случится рецидив неуклюжести, а Петров и не подумает вырезать мои фейлы при монтаже.

— Так что, Ника, ответишь на вопрос? Или так и будешь молчать? — Никита, оказывается, уже покончил с хвалебными одами, и начал что-то спрашивать. А я все прохлопала!

Мне становится так не по себе, что даже подташнивает. Я судорожно сжимаю в руках край скатерти.

Спокойно, Ника, спокойно. Ты обязательно выкрутишься. Ты не выставишь себя во влоге Петрова нескладным пугало. Ни за что!

Я делаю глубокий вдох и кошусь на Никиту. Пытаюсь по выражению его лица угадать суть заданного мне вопроса. Ничего, конечно, не получается.

Что же, ладно! Переходим к плану «Б». Я обольстительно улыбаюсь и, сделав загадочный вид, мурлычу: