Бес. Будешь моей

Глава 1

— И че? Ты мне предъявить, может, хочешь? Не много ли на себя берешь, чепушила? — быкую, прижимая к дереву подкрылка Зеленцова.

— Бойся, падла. Наши тебя в рог скрутят и сзади отымеют. Собака, ты сутулая, а не волк, — верещит этот долбоящер.

— Выкуси!

Моментально теряю самообладание и прописываю чмошнику в табло. Тот оседает и, сорвав пучок травы, припечатывает ее к носу, из которого кровища хлещет. Орет, как баба. Нос ему сломал, да. Но теперь будет знать, как указывать, ходить мне этой дорогой, или не ходить, падла.

— Умойся, зелень плешивая, — сплевываю рядом с ним, поднимаю свою папку с документами и топаю, куда шел.

Подал, называется, документы в колледж, мать вашу. Теперь еще и опаздываю, наверняка.

Смотрю, по тротуару вдоль дома девчонка сивая топает. Прижимает к груди кучу папок и книг. Вытираю о штаны сбитые костяшки и окликаю ее:

— Эй, бледная, тормози. Скока время? — делаю уверенный шаг в ее сторону. Но та шугается, дернувшись в сторону. Странно, обычно девки сами на меня бросаются, а эта какая-то дикая.

— Два часа, — бурчит себе под нос, даже не поднимая на меня глаза. Ускоряет шаг и в подъезд влетает уже бегом.

Шуганная, какая-то. Но задница зачетная. Да и мордашка симпатичная. Моей будет.

***

(Есения)

— Как же я тебе завидую, Еся, — вздыхает сестра, усевшись на подоконник.

— Чему тут завидовать, Лидусь? — тихо отвечаю застегивая блузку на все пуговицы.

— Ну, как же. Ты теперь будешь в центр выбираться каждый день. Можно по парку погулять, в магазинчики заглядывать.

— Лид, я же учиться буду, а не гулять. Колледж еще ответственнее, чем школа. И нагрузка больше, не до гуляний будет. Тем более, папа уже посчитал, во сколько я должна возвращаться с учебы. И слезь с подоконника, пока он не увидел.

Лидуся тут же спрыгивает и поправляет юбку.

— Дурацкое первое сентября. Ненавижу, — тихо, но со злостью бросает она.

— Почему ты так говоришь? — оборачиваюсь на сестру и пытаюсь пристыдить ее взглядом, как это обычно делает мама.

Да, наша семья отличается от среднестатистической. Наши родители более религиозны и придерживаются наставлений Отца Сергия. Поэтому и выглядим мы с Лидусей немного иначе. Скромнее, я бы сказала.

— Потому что я не хочу выделяться, понимаешь? А с первого сентября каждый год начинается одно и то же.

Я уже привыкла, что одноклассники задирают меня. Хотя в старших классах этого стало меньше, наверное, они просто привыкли, что я немного отличаюсь. А вот Лида с этим мириться никак не хочет. Я понимаю, что ей сейчас очень тяжело. Мне тоже было сложно в переходном возрасте. Но потом я перестала реагировать на выпады одноклассников и, утратив ко мне всякий интерес, они практически перестали доставать. Ну, или мы просто повзрослели к восемнадцати годам.

— Тебе вообще не страшно? — возмущенно смотрит на меня через отражение в зеркале. — Не боишься, что там все чужие? Опять дразнить начнут.

— Лидусь, ну им же не по десять лет. Там все взрослые люди, которые пришли получать профессию, — успокаиваю я и себя заодно. Провожу гигиенической помадой по губам. Цветными и с блеском мы не пользуемся, нам нельзя. Это смотрится вызывающе и вульгарно.

Волнение у меня, конечно же, присутствует. Но по большей степени из-за того, что это мой первый учебный день в колледже. Но я уверена, что все будет хорошо.

— Девочки, готовы? — заглядывает в комнату мама. — Папа уже ждет в машине.

— Да, мама, готовы. Сейчас спустимся, — улыбаюсь я в ответ. И заключительным штрихом наношу на запястье капельку масла мяты. Оно помогает справиться с волнением и восстановить учащенное дыхание, которое иногда возникает, когда я нервничаю.

Сначала родители завозят в школу Лиду.

— Всевышний пусть поможет тебе в учебе, дочка, — перекрещивает ее мама.

— После школы не задерживайся, — не в тон маминому тихому голосу строго напоминает отец.

— Да, папа, до вечера, — послушно кивает Лидуся и выпрыгивает из машины.

Но как только мы выезжаем со школьной парковки, я оборачиваюсь и замечаю через заднее стекло, как сестрица подворачивает резинку юбки, чтобы та стала выше колен. Хорошо, что родители этого не видят. Ну, Лидия! Она точно когда-нибудь доиграется. Она хоть и подчиняется отцу, но как подросток, иногда бунтует. Я так никогда не делала, но сестру сдавать не собираюсь. Она сама скоро поймет, что это глупости и нужно быть скромнее. Ни к чему эта вульгарность. Ведь человека ценят не за его внешность, а за внутренние качества, честность, веру, чистоту помыслов.

Возле колледжа полно машин, поэтому папа высаживает меня немного дальше.

— Есения, помни мои напутствия. И не совершай никаких глупостей, — напоследок он стращает и меня.

— Я помню, папа. Буду дома сразу после занятий.

Захлопнув дверцу машины, выдыхаю. Я понимаю, что родители слишком опекают нас. Но это нам во благо. Нужно покорно принимать это. Хотя, мне иногда кажется, что Лида в чем-то права. Например, что у нас мало свободы и выбора. Но я тут же гоню от себя эти дурные мысли. Это все от лукавого.