Бес в ребро - нож в сердце

9

Произносить эти слова было жутко, но я справилась. В этой ужасной фразе, что у моей дочери больше не имеется матери, было море боли. Моей. Это я ведь представить не могла, что когда-то мы с Машей станем врагами. А дочь, похоже, восприняла все совершенно спокойно, словно была… готова к подобному исходу. И уже заранее сделала свой выбор.

- Мама, перестань уже заниматься этой ерундой! У папы другая и так бывает. Он хочет новую семью. Там будет ребенок! И он уже большой, в отличие… от того недоразумения, которым ты беременна.

Я подскочила к дочери и ударила ее по щеке. Затем - по второй, ставя тем самым самую красноречивую точку в наших отношениях.

- Юля, ты с ума сошла?! - проревел Эд, бросившись ко мне.

Вновь схватил с силой, причиняя боль. Отпихнул, обращаясь так, словно я была вещью. Да-да… Он ведь станет делать все, чтобы я лишилась нашего ребенка. Мне и впрямь нужно быть очень осторожной…

- Я все сказала! - выкрикнула дрогнувшим голосом.

Обхватила себя руками, глядя на Машу и Эдика, которые взирали в ответ с ненавистью.

- Все, с меня хватит!

Бросившись прочь, я судорожно нацепила на себя первую попавшуюся куртку и, схватив сумку и телефон, помчалась, куда глаза глядят. Еще немного и просто свихнусь, а мне сейчас отчаянно нужен светлый мозг… Поэтому надо хоть немного его проветрить.

Эмма нашла для меня время сразу, как только я ей позвонила, устроившись в кафе в паре остановок от дома. Я позволила себе слёзы. Тихие и какие-то безнадёжные, которые не приносили облегчения, но без них было бы ещё хуже.

Я никогда не впадала в такое состояние, в котором находилась сейчас. У меня никого не осталось, и только беременность, словно путеводный лучик, вела меня во мраке хаоса, в который превратилась моя жизнь.

Возможно, это было глупо - оставлять ребёнка от человека, который так меня ненавидел, что способен был даже на рукоприкладство. Да и жизнь у меня отныне будет совершенно другая… Но я уже всё решила.

- Лапуль! Юлечка, на тебе лица нет! - всполошилась Эмма, как только появилась рядом.

Я поспешно отёрла бегущие слёзы, понимая, что это вряд ли исправит ситуацию, ведь у меня и без них видок наверняка такой, что краше в гроб кладут. Но хоть рыдать не буду…

- Как ты себя чувствуешь? Может, всё же в больницу? - начала сыпать подруга вопросами, но я лишь замотала головой.

- Нет, не нужно никаких больниц. Физически - жить буду. А вот морально я убита, даже скрывать не стану.

Я открыла файлы, которые перекинула себе на почту с компа Журавлёва. Протянула мобильник подруге, и она, нахмурившись, присела напротив и стала изучать содержимое. Потом чертыхнулась и подняла на меня взгляд.

- И что он предлагает? - спросила Эмма.

- Да что он может предлагать? Во-первых, аборт. Во-вторых, половину квартиры оставить дочери, с которой мы и останемся жить вдвоём, пока он прохлаждается в новоприобретённом доме вместе со своей Тосей.

Эмма фыркнула и, вернув мне телефон, побарабанила пальцами по столу.

- Этому не бывать! - заявила она уверенно. - Любой грамотный адвокат эту историю раскрутит так, что ты ещё и в шоколаде останешься.

В её словах сквозила убеждённость в том, что именно так оно всё и будет происходить. И я заразилась этим чувством тоже. Пусть оно в итоге и не сбудется, ведь жизнь - штука непростая, здесь и сейчас мне гораздо легче от понимания, что на моей стороне человек, свято верящий в лучшее.

- С этим разберёмся. Меня волнует другое - ты сейчас планируешь жить дома?

Она задала тот вопрос, который подспудно волновал и меня. Находиться в состоянии войны с мужем и пребывать с ним на одной территории - вовсе не то, о чём я мечтала. И это вполне может закончиться плачевно для моей беременности, от чего Журавлёв будет счастлив.

- Я пока об этом не думала. Как ты уже поняла, всё случилось молниеносно, - проговорила в ответ.

Эмма кивнула и взглянула на часы.

- Давай тогда поступим так. Сейчас мне нужно будет вернуться на работу, ты едешь со мной. Найдём кабинет свободный, где ты отдохнёшь. А потом заедем к тебе за вещами и какое-то время поживёшь у меня. Хорошо?

У меня даже на глазах слёзы появились от того, что подруга столько всего для меня делала. А ещё наверняка гормоны уже вовсю играли, потому что мне захотелось не просто плакать, а рыдать в три ручья.

- Хорошо, Эм… Я так тебе благодарна, - прошептала, роясь в сумочке в поисках кредитки.

- Для этого друзья и есть, - мягко ответила подруга и, расплатившись за мой чай, взяла меня под локоть, после чего мы отправились к её машине.

А когда я немного отдохнула, старательно отключая все мысли о свалившемся на мою голову ужасе, и мы с Эммой приехали ко мне домой за вещами, нас ждал сюрприз.

- Юля! Хорошо, что мы тебя застали! - проговорил свёкор, который как раз заносил руку для того, чтобы звонить в дверь.

Рядом с ним стояла мать Эдика, по лицу которой никогда было нельзя сказать, что именно она думает и чувствует.

- Да уж! Это очень хорошо, - хмыкнула я, подходя к двери.

Открыла замок и, обернувшись к маме с папой Журавлёва, проговорила:

- Заходите. Нам точно есть о чём поговорить.