Бес в ребро - нож в сердце

10

С одной стороны, у меня было весьма боевое настроение. Очень хотелось послушать свёкров - пусть расскажут свою версию случившегося, ибо в том, что лил мне в уши их сын, было слишком много белых пятен.

С другой, подобные беседы меня выматывали до предела. Я уже чувствовала себя воздушным шариком, который раньше бодро и весело летал под потолком комнаты, а сейчас уныло лежал на полу, сморщенный и безрадостный.

- Юль… Я пойду пока в комнате подожду, - сказала Эмма, когда я убедилась в том, что в наше отсутствие в квартире ничего не происходило.

И сюда не заехали, скажем, какие-нибудь родственники Тоси, которым негде стало жить в селе. А что? Вполне вероятное развитие событий, особенно если учесть ту скорость, с которой Эдик творил свои бесчестные делишки.

- Хорошо. Я думаю, что мы быстро.

Мы со свёкрами прошли на кухню. Я указала за стол, за которым мы втроём и расположились. Не было никакого желания их привечать и быть гостеприимной хозяйкой, как то было до сего времени. Поэтому я просто уставилась сначала на отца Эда, затем - на его мать.

С Мариной Дмитриевной у нас были весьма спокойные и уравновешенные отношения. Никаких анекдотов в стиле «плохая свекровь-страдающая невестка» о нас сочинить было невозможно. Но я всегда про себя подспудно отмечала тот факт, что свекровь - это женщина с двойным дном.

То, как она играючи и незаметно всегда продавливала всех кругом, чтобы её интересы оказались на первом месте, я замечала про себя не раз. Но данные умения Марины Дмитриевны на меня не распространялись - уж я отслеживала это чётко. Пару раз, когда мы с Эдом только начинали жить вместе, она попыталась навязать мне какие-то свои взгляды на ситуацию, но я очень быстро и мягко ей показала, что вполне способна самостоятельно принимать решения.

А вот в их общение с сыном, разумеется, не лезла, пока их дела не касались меня. Видимо, зря…

- Юля, Эдуард сказал, что у вас сложилась не очень приятная ситуация, - проговорила Марина Дмитриевна после довольно внушительной паузы, во время которой не было произнесено ни слова.

Свёкры, судя по всему, ожидали от меня каких-то первых действий и фраз. Я же всем своим видом показывала, что жду начала беседы от них. Ведь именно они разбирались в вопросе гораздо лучше меня.

- Не очень приятная ситуация? - вскинула я бровь. - Вы сейчас о том, что меня положили в одну палату с беременной любовницей моего мужа, после чего я узнала, что он с нею уже пару лет? А ещё, что Эдик покупает ей дом, и это провернул за моей спиной, когда как-то хитро заработал деньги на первоначальный взнос, а вы, Марина Дмитриевна, ещё и взяли ипотеку?

Я побарабанила пальцами по столу. Всё это снова начинало меня порядком нервировать…

- А! Совершенно забыла милую маленькую деталь. Моя собственная дочь не просто знала об этом предательстве, но ещё и ждёт с нетерпением братика или сестрёнку. А не далее как несколько часов назад и вовсе заявила, что я во всём неправа. И что у её папы новая семья, а мой малыш, которого я жду - это недоразумение!

Александр Борисович немного побледнел и судорожно сглотнул. А вот на лице свекрови появилось бесстрастное выражение. Как будто мы тут собрались обсудить, какое платье я планирую надеть на празднование Нового года.

- Юля, мы понимаем, что ты очень обескуражена. И что случившееся для тебя - как гром среди ясного неба. Поэтому и приехали, чтобы поддержать… - проговорил Александр Борисович.

Это было… внезапно. Но я бросаться с благодарностями на шею свёкров не торопилась, потому что чувствовался в этом всём какой-то подвох.

- Твоего ребёнка, если ты его оставишь, мы тоже признаем, конечно же, - заверила меня свекровь. - Но мы говорили с сыном. Он ему не нужен. Эдуард любит Тосеньку. И очень ждёт рождения малыша именно от неё.

Она немного перевела дух, пока я сидела застывшей статуей. Зачем Марина Дмитриевна мне это говорит? Чтобы показать, что она на стороне Эдика? Так это и без того понятно. Достаточно вспомнить те махинации, которые они провернули за моей спиной.

Я не стала уточнять что-либо. Просто сидела и ждала продолжения. И оно последовало довольно скоро.

- Мы предлагаем тебе оставить всё так, как есть сейчас. Точнее, с некоторыми поправками. Представь, что ты не забеременела, и у вас с Эдуардом развод. Ты не в курсе Тосеньки, просто мой сын сообщил бы тебе, что вы расходитесь. Суд оставил бы всё так, как есть. Твою половину квартиры - тебе. А половину сына - ему. Про дом вообще бы никто ничего вообще не узнал, не так ли? И делить его невозможно - он по документам мой. У меня ИП, ты же знаешь. Мы всё предусмотрели…

Свекровь смотрела на меня тяжёлым взглядом, как будто хотела загипнотизировать. Я мысленно выстроила ментальные барьеры - пусть выскажется до конца, но это меня никак не затронет… Наверное…

- Так вот представь, что беременности нет, вы разводитесь, и исход суда - половина этой квартиры достаётся Эдуарду. Да он же даже продать её мог бы, чтобы погасить ипотеку. И чтобы я могла переписать дом на Тосеньку, как мы и договорились!

А вот и новые подробности, о которых я до сего времени ничего не знала. Ну-ну, очень интересно…

- А теперь я не рискну это сделать, пока она за него замуж не выйдет…

С моих губ сорвался нервный смех. Марина Дмитриевна сидела на моей кухне и вот так, на голубом глазу, мне рассказывала о планах в виде подарков «Тосеньке».

- А чего это вы не рискнёте, дорогая свекровь? Рискните в любом случае! Или думали, что если подарите вашей селянке дом, когда они с Журавлёвым поженятся, он будет их общей совместной собственностью? Так изучите сначала законы, мой вам совет…