Бесчувственный. Обещаю быть верным

Глава 1

БЕСЧУВСТВЕННЫЙ. ОБЕЩАЮ БЫТЬ ВЕРНЫМ

ЛЕНА ГОЛД

— Настя…

Обещал себе, что больше не полезу в ее жизнь. И я бы сдержал свое слово, если не полученная информация.

— Какой сюрприз, — шепчет Настя, сверкая глазами.

— Она... моя дочь? — делаю шаг ближе, кивая на малышку, которая выбирает на витрине игрушку.

— Думаешь, имеешь право это знать?

— Имею. Она хотя бы знает, кто я? — смотрю прямо, не отводя взгляда.

— Это не твое дело, Антон.

— Скажи одно… Ты счастлива?

Настя долго молчит.

— Счастлива. У меня скоро свадьба. Так что держись от нас подальше — как это делал последние шесть лет.

— Я не позволю, чтобы моя дочь жила с чужим мужиком и называла его отцом, — отрезаю жестко.

— Кто ты такой, чтобы…

— Мама, — раздается детский голосок. Настя сразу замолкает. — А кто этот дядя?

— Я твой отец.
_________

Глава 1

Пальцы замирают на клавиатуре. Экран перед глазами теряет четкость — цифры расплываются, строки таблицы теряют смысл. Обычно я могу работать часами, не отрываясь: бухгалтерия в известной фирме требует сосредоточенности, терпения и умения держать всё под контролем. Но сейчас привычная концентрация рассыпается, как карточный дом, потому что утренняя ситуация не дает мне покоя. Уже третьи сутки у меня ощущение, что за мной кто-то следит.

Несколько лет назад я сама разглядывала каждого прохожего. Искала во всех одного единственного человека. Мне казалось, что рано или поздно он появится на моем пути. Но прошло слишком много времени. А Антон не дал о себе знать…

Постепенно я перестала думать о нем, искать, смотреть на случайных водителей, которые казались мне похожими на Карпинского.

Телефонный звонок от незнакомого номера отвлекает меня от лишних мыслей.

— Алло, — произношу, всё ещё глядя на экран.

В ответ тишина. Не та, что рождается из пустоты. Она вязкая, наполненная ожиданием. Кто-то стоит на другом конце линии и просто дышит.

— Алло. Я вас слушаю, — повторяю чуть громче, щелкая по клавиатуре.

Несколько секунд молчания, но потом слышу тихий мужской голос. Низкий, тягучий, с тем самым оттенком фальшивого спокойствия, который когда-то парализовал мой разум.

— Привет, Настюша…

Мир вокруг будто выцветает. Сердце пропускает удар, потом другой. Воздух становится тяжелым, как свинец. Мне кажется, что я ослышалась. Что этого не может быть. Но память узнает этот голос мгновенно. Он начинает смеяться.

— Вы ошиблись номером, — отвечаю хрипло, потому что во рту вдруг пересохло.

— М-м-м… вот как, — протягивает он. — А как тебя звать? Аня? Нет… Настя мне нравится больше.

Палец нажимает на красный кружок, прежде чем я успеваю осознать, что делаю. Телефон падает на стол, экран гаснет. В ушах стучит кровь. Это не ошибка. Это он.

Тот, от кого я бежала.

Тот, кто когда-то называл меня этим голосом.

Тот, кто почти убил меня — не руками, а страхом.

Тот, от кого я избавилась благодаря Карпинскому.

Сижу неподвижно, уставившись в одну точку. Мысли вязнут, но одна пробивается сквозь все: как он нашел меня? Ведь имя «Ана» знают только двое — Антон и Марина. И теперь, когда на протяжении долгих лет я дружу с Маришей, не могу думать, что она проболталась. Даже под дулом пистолета она не стала бы меня сдавать.

Значит, есть другой источник. Или он действовал вслепую, и этот звонок — лишь первая пробная попытка, проверка реакции. Но интуиция шепчет, что это не так. Он был слишком уверен.

Этот долбаный, поганый голос возвращает меня в прошлое, которое я так старательно хоронила.

Почти шесть лет. Шесть лет тишины и мнимого покоя. Я выстроила свою жизнь заново. С чистого листа. Я старалась забыть все: страх, боль, бегство, ночные кошмары. Я думала, что время вычистило прошлое, как пыль с полки.

Но одно короткое «Привет, Настюша» и всё рушится.

Холод внутри не похож на панику. Он точный, рассудочный. Как диагноз.

Он знает, кто я. Он следит. Он ждёт.

А ведь Карпинский когда-то говорил, что обязательно отправит его за решетку. Я не сомневаюсь в его словах, несмотря на то, как он поступил со мной. Поэтому… Неужели Семен вышел на свободу?

Если он на свободе, то почему? Условно-досрочное? Или срок был меньше, чем я думала? Карпинский был уверен в долгом заключении. Что-то пошло не так?

Если бы это был Антон…

Если бы в трубке прозвучал его хрипловатый, немного уставший голос, я, наверное, не выдержала бы и заплакала. От облегчения, от благодарности, от того, что наконец дождалась. Я мечтаю об этом звонке столько лет. Каждую ночь, когда укладываю спать дочь, ловлю себя на том, что жду — вдруг экран засветится именем, которое я так и не смогла стереть ни из памяти, ни из сердца.

Но нет.

Это не он.

Не человек, который спас меня, а потом… бросил.

Теперь мне действительно страшно. Не за себя — за ту, ради кого я живу. За мою дочь. За девочку с глазами Антона и улыбкой, в которой так много от него, что иногда мне становится больно смотреть.

Теперь мне есть что терять.

Страх за ребенка — это другой уровень. Он отключает все инстинкты самосохранения, оставляя только один — защитить любыми средствами. Паника сейчас роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужен план. Нужно думать, как волчица, охраняющая своего детеныша.