Бешенный зверёк

1

Глава 1. Стекло разбилось в тишине

Вера никогда не любила сюрпризы. В своей работе военного корреспондента она усвоила железное правило: в мире, где бомбы падают без предупреждения, а пули прилетают с той стороны, откуда их не ждёшь, сюрприз — это всегда смерть или ранение. И всё же, когда её рейс из зоны боевых действий в Дамаске отменили в последний момент, а затем, чудом, перебросили на частный чартер, она решила, что судьба дарит ей шанс.

Впервые за полгода она вернётся домой на день раньше.

Она вернётся к Алексею.

Самолёт коснулся московской взлётной полосы в час ночи. Вера накинула на плечи поношенную кожаную куртку, закинула на плечо потрёпанный рюкзак, в котором лежал ноутбук, диктофон и смена белья, и вышла в зону прилёта.

В её сумке, в отдельном кармашке, лежала маленькая бархатная коробочка. Там было кольцо. Простое, без дурацких бриллиантов, с тонкой гравировкой внутри. Она купила его в Иордании, в маленькой лавке у старого ювелира, когда думала о том, как они с Алексеем встретились четыре года назад.

Она никогда не носила украшений, но это кольцо она хотела надеть на безымянный палец Алексея. Пусть знает, что он — её якорь в этом безумном мире.

Она взяла такси. Ехать до загородного дома, который они построили на берегу живописного озера, было больше часа.

Вера смотрела в окно на мелькающие огни и чувствовала, как внутри разливается странное, щемящее тепло.

Она скучала по нему.

По его спокойному голосу, по его запаху — сандал и табак, по его тяжёлой, надёжной руке, которая всегда ложилась на её плечо, как только она возвращалась из командировки.

Алексей был её контрастом: она — вечный двигатель, взрыв, хаос и эмпатия; он — гранитная скала, статика, железобетонный расчёт и идеальный порядок.

Её бесила его медлительность, но в ней же она находила своё спасение.

Водитель остановился у ворот. Вера расплатилась, вышла из машины, посмотрела на свой дом. В окнах спальни на втором этаже горел мягкий, тёплый свет. Её сердце забилось быстрее.

Она тихо открыла калитку. В её планах было подняться по чёрной лестнице, пройти в спальню, разбудить Алексея поцелуем и... ну, остальное было делом техники.

Она улыбнулась, предвкушая его сонный, глубокий, хриплый голос, который всегда говорил только одно, когда она возвращалась: «Ты вернулась, бешеный зверёк. Я боялся, что тебя подстрелят».

Она вошла в дом.

Но в прихожей, переступая порог, она замерла. Из спальни доносился приглушённый смех. Женский смех. Мелодичный, переливчатый, немного пьяный, но определённо женский.

Вера нахмурилась. Инстинкт журналиста сработал мгновенно: она не стала топать и кричать. Она скинула тяжёлые берцы и на цыпочках поднялась по лестнице, вдоль стены. Подошла к двери спальни.

Она не была закрыта до конца — между дверью и косяком оставалась щель в два пальца. Вера заглянула внутрь. И её сердце остановилось.

В комнате стоял полумрак. Горел только ночник на прикроватной тумбочке. Алексей стоял у кровати, полубоком к двери. На нём была только чёрная майка и домашние штаны. Он держал в руках бокал с красным вином. Перед ним стояла женщина. Молодая, с длинными распущенными светлыми волосами, в обтягивающем розовом платье. Она обнимала Алексея за шею, прижимаясь к нему всем телом, голова на груди ,почти висла на нём. Алексей не отстранялся. Он обнял её одной рукой за талию, слегка приподнимая.

— Как же я скучала, — прошептала женщина пьяно— Я не думала, что всё так получится.

— Тише, всё хорошо, — ответил Алексей низким, спокойным голосом, который Вера знала так хорошо. — Я тебя не оставлю.

Вера почувствовала, как мир вокруг неё распадается на куски. У неё перехватило дыхание. Она не видела поцелуя, но поза была более чем красноречивой. Он обнимал её. Он говорил, что она дома. Что он её не оставит.

Значит, всё это время, пока она рисковала жизнью под пулями в Сирии, у него была другая? В своём же доме? В их спальне?

У Веры зазвенело в ушах. Картинка поплыла. Она видела только розовое платье, светлые волосы и его сильную руку на женской талии. Всё остальное превратилось в шум.

Она не стала ждать.

Она не была человеком, который выносит сор из избы.

Она действовала по-военному: заметила угрозу — отступила.

Вера развернулась, спустилась по лестнице, на выходе натянула берцы. Она не стала брать такси — она не хотела, чтобы он услышал звук отъезжающей машины.

Вышла за ворота, на шоссе, и пошла пешком вдоль пустынной трассы.

Луна ярко освещала асфальт. Ей было плевать, что далеко и холодно. Внутри неё горел обиженный, ледяной огонь.

Она шла, сжимая в кармане маленькую бархатную коробочку с кольцом так сильно, что металл врезался в кожу до боли.

Она чувствовала себя последней дурой. «Он не оставит тебя».— эхом звучали в её голове его слова.

— Засранец, — прошептала она в ночную тишину. — Идиот. Даже не попрощался, когда я улетала. Даже не сказал, что будет скучать. А сам завел себе дырку в моей собственной спальне.

Она вызвала такси через приложение. Когда машина подъехала, она уже дрожала от холода. Она назвала адрес своей подруги — Лены, живущей в центре Москвы. По дороге она выключила телефон. Она не хотела слышать его голос. Ни сейчас. Ни завтра. Никогда.