Бесишь меня — сил нет! или главный экзамен Тары

ГЛАВА 4

КоролевствоСаваат, время зимнего цветения Ваеросса

– Саваат скучал по тебе, Тара!

Как же, как же – верю безгранично.

Так и чувствовала себя брюзгой, которому даже вода мокрая, а солнце яркое.

И мне как раз тоже было все не так: деольнеги первым делом попытались залечить мне спину и разблокировать магические потоки, а я не только не приняла помощь, но и закрылась от них. А все потому, что помощь деольнегов, даже самая маленькая и незначительная, считывалась на щелчок пальцев – даже приглядываться не требовалось или сосредотачиваться.

Я потому и сама не залечивала спину, которую передергивало порой от неосторожного движения, что лечебную магию тоже отслеживали очень быстро, пусть и не так быстро, как магию деольнегов.

И пусть изначально блокировка магии не предполагалась, а физической боли в принципе не должно было быть, теперь все это должно было придать моему низвержению большую правдоподобность. Теперь точно никому в голову не придет, что король Танаама отправил собственную невесту искать вора, предварительно устроив публичную экзекуцию.

Ну а второе, что вызывало во мне внутреннее недовольство, это необходимость проходить экзамен, хотя мое возвращение в академию было оговорено и согласовано на уровне королей.

– Не пойму, почему ваши потоки заблокированы! – возмущался дэвин Лаэтин, который два года назад принимал у меня экзамены в этой же аудитории. – Что эти танаамцы сотворили с вами за эти два года?

Ректор, который сидел в стороне и с совершенно безучастным видом смотрел в окно на проплывающие мимо ледяные глыбы, повернул голову в мою сторону и окинул внимательным взглядом. Глаза немолодого мужчины на мгновение вспыхнули желтым, обозначая, что он изучил мои потоки, и вновь вернули полупрозрачный насыщенно-розовый цвет морганита. Жутковато выглядело в обоих вариантах.

– Что скажете, дэвин Лаэтин, на какой курс отправляем? – уточнил ректор, отвернувшись к окну.

– На последний, естественно, как и потребовал его величество, – был сухой ответ мужчины, который продолжал цокать языком, обходя меня по кругу в десятый раз. – Завтра снимем блокировки и на практику – там деольнеги завершат восстановление. Все тесты соответствуют – в этом плане в Танааме умеют учить.

Я едва не рассмеялась, ведь комплимент был сказан с таким лицом, словно из дэвина щипцами вырывали признание в превосходстве коллег из союзного королевства.

– И все же потоки словно изрезаны, – продолжал бурчать себе под нос мужчина, не отходя от меня ни на мгновение.

Он словно коршун возвышался надо мной и следил за каждым жестом, отсекая любую возможность подсмотреть или намеренно исказить результат. Мне же хотелось поскорее завершить тестирование и отправиться в общежитие, потому что, сойдя с корабля на одну из плавающих льдин, где находились корпуса академии, я вновь ощутила ту тонкую нить, что тянулась из Танаама в Саваат – нить, что должна была привести к вору.

– Верь мне – у тебя все получится! – горячо уверял Андрэас, прижимая мои ладони к своей груди, отчего сердце трепетало, только уже не так горячечно, как раньше – сейчас было страшно.

– Почему твои ищейки не довели дело до конца? Зачем отправлять меня? – я не могла и не хотела понимать, почему обученные маги-поисковики, обладающие знаниями, опытом, силой не смогли поймать вора и отступили. – Чем я могу помочь?

– Мы не можем ввести в академию своего человека, чтобы незаметно выявить вора, – как малому ребенку принялся объяснять Андреас, а сам в этот момент смотрел уже не на меня, а в окно на прогуливающуюся во дворе сестру. – Любой новый преподаватель вызовет подозрение, а адептов посредине года не принимают – могут взять тебя, если…

– Если меня выгонят их Танаама и дворца! – я развернулась и направилась к выходу, не в силах осмыслить, как можно меня просить о таком: позволить растоптать собственную гордость, репутацию, будущее.

Андреас догнал меня тут же, прижал к двери и принялся осыпать лицо поцелуями, обнимая при том так крепко, что даже трепыхнуться не удавалось – оставалось только отворачиваться и поджимать губы. Впервые не возникло желание ответить на поцелуи, а внутри ни трепыхнулось сердце в томительном предвкушении, словно вместе с предложением, больше похожем на приказ, мне преподнесли морозный цветок Аягаи, символ настоящего, не напускного отречения.

– Ты никогда не покинешь мое сердце, Тара, слышишь меня? Пусть мы временно расстанемся, но после ты все равно вернешься ко мне, слышишь! Поклянись, что вернешься в Танаам и ко мне!

– Поклянись, что восстановишь мою репутацию, даже если я не найду вора!

– Я верю в тебя и твою магию, Тара – у тебя все получится…

Я только горько усмехнулась и, вырвавшись из слишком тесных объятий, убежала во двор к Маэсе, своей единственной подруге в Танааме. Нужно было попрощаться, ведь когда объявят во всеуслышание, что меня подозревают в воровстве ее магии, свидеться нам не дадут.

– Все равно не пойму, что с вашими потоками, дэвини Тара, – не унимался профессор, хмуря кустистые брови. – Магическое наказание не могло привести к такому рельефу. В Танааме случайно не пытались пробудить вашу тайную магию раньше времени?

Впервые за этот день сердце екнуло от реального страха.

Не может быть, чтобы обычный профессор догадался о том, как обстоят реальные дела.